— Поверьте, — отвечал Сайм, — я никак не мог его забыть.
— Что ж, — сказал Понедельник, — завтра мы все узнаем. Ведь у нас опять собрание. Вы уж простите, — прибавил он с печальной улыбкой, — я хорошо знаю свои обязанности.
— Должно быть, вы правы, — задумчиво сказал профессор. — Можно спросить его самого. Но, признаюсь, я бы побоялся спросить у Воскресенья, кто он.
— Почему? — спросил Секретарь. — Вы боитесь, что он вас убьет?
— Я боюсь, — сказал профессор, — что он мне ответит.
— Давайте выпьем, — сказал доктор Булль, немного помолчав.
И на пароходе, и в поезде они старались держаться бодро, но ни на миг не расставались. Бывший Суббота, присяжный оптимист, уговаривал ехать с вокзала в одном и том же кебе, но они туда не уместились и взяли карету, причем сам он сидел рядом с кучером и весело пел.
Остановились они в отеле на Пикадилли-Серкус, чтобы утром быть поближе к Лестер-сквер. Однако похождения этого дня на том не кончились. Неугомонный доктор отказался лечь; он хотел как можно скорее полюбоваться Лондоном и часов в одиннадцать вышел побродить. Минут через двадцать он вернулся, что-то выкликая еще в холле. Сайм пытался усмирить его, пока не заметил в его словах какого-то смысла.
— Да, я его видел! — с упорством повторял Булль.
— Кого? — быстро спросил Сайм. — Неужели Председателя?
— Куда лучше! — отвечал доктор с неуместным смехом. — Гораздо лучше! Он тут, со мной.
— Кто тут с вами? — спросил Сайм.
— Косматый, — вразумительно объяснил медик. — Тот, кто раньше был косматым. Гоголь. Да вот он, — и доктор Булль вытащил за локоть рыжего бледного человека, которого почти неделю тому назад изгнали из
Совета; первого из мнимых анархистов, которого разоблачили.
— Что вы ко мне лезете? — крикнул тот. — Вы меня выгнали как шпиона.
— Все мы шпионы, — тихо сказал Сайм.
— Мы шпионы! — завопил Булль. — Пойдем выпьем. Утром отряд объединившихся сыщиков направился к отелю на Лестер-сквер.
— Ну что ж! — говорил доктор Булль. — Ничего страшного. Шестеро человек идут спросить у одного, чего же он хочет.
— Все не так просто, — возразил Сайм. — Шестеро человек идут спросить у одного, чего хотят они сами.
Они молча свернули на площадь и, хотя отель был на другой ее стороне, увидели сразу и небольшой балкон, и огромного вождя. Он сидел один, склонившись над газетой. Но соратники, пришедшие, чтобы его свергнуть, переходили площадь так, словно с неба за ними следила сотня глаз.
Еще у себя в отеле они спорили, вести ли с собой бывшего Гоголя и сразу бросить карты на стол или сделать сначала какой-нибудь дипломатический ход. Сайм и Булль стояли за прямую атаку и победили, хотя Секретарь до конца спрашивал их, почему они так спешат.
— Очень просто, — объяснил Сайм. — Я нападаю на него сразу, потому что я его боюсь.
Сыщики молча поднялись за Саймом по темной лестнице, и все сразу вошли туда, где их ждали лучезарный утренний свет и лучезарная улыбка Воскресенья.
— Какая прелесть! — сказал он. — Как приятно всех вас видеть. И день чудесный… А что царь, умер?
Секретарь выпрямился, чтобы слова его прозвучали и достойно, и гневно.
— Нет, сэр, — сурово вымолвил он. — Убийства не было. Черная мерзость…
— Ай-ай-ай-ай! — сказал Председатель, укоризненно качая головой. — У каждого свои вкусы. Простим Субботе его небольшие слабости. Называть черной мерзостью эти очки… Ах, как невежливо! И при нем!.. Вы ли это, мой милый?
Секретарь задохнулся; доктор сорвал очки и швырнул их на стол.
— Это и правда мерзость, — сказал он. — Но я больше в мерзостях не участвую. Посмотрите мне прямо в лицо…
— Ничего, ничего, — утешил его Председатель. — С таким лицом жить можно, бывает хуже. Мне ли судить игру природы? А вдруг и я в один прекрасный день…
— Сейчас не время шутить, — сказал Секретарь. — Мы пришли спросить, что это все означает. Кто вы такой? Чего вы хотите? Зачем вы собрали нас вместе? Знаете ли вы, кто мы? Безумец вы, играющий в заговор, или мудрец, валяющий дурака? Отвечайте.
— Должностные лица, — проурчал Воскресенье, — обязаны отвечать лишь на восемь вопросов из семнадцати. Если не ошибаюсь, вы требуете, чтобы я объяснил, кто я такой, и кто такие вы, и что такое этот стол, и этот Совет, и этот мир. Что ж, отважусь сорвать завесу с одной из тайн. Что до вас, вы — сборище благонамеренных кретинов.
— А вы? — спросил Сайм, наклоняясь вперед. — Вы что такое?
— Я? — взревел Председатель и медленно поднялся, словно огромная волна, которая вот-вот загнется над головами и ринется вниз. — Хотите знать, что я такое? Булль, вы ученый. Вникните в корни деревьев и разгадайте их. Сайм, вы поэт. Взгляните на утренние облака и скажите мне или другим, что они
