репрессий. Баркер бывал на всех званых вечерах Кэти Антониус, которая вскоре стала его любовницей: письма Баркера к Кэти полны страсти, пикантных подробностей и антисемитских рассуждений. Генерал не боялся делиться со своей любовницей военными секретами, перемежая их риторическими вопросами: «Почему мы боимся заявить во всеуслышание, что ненавидим евреев?»
Боевики «Лехи» сначала хотели убить Баркера с помощью бомбы, спрятанной в детской коляске. Но затем Менахем Бегин из «Иргуна» при поддержке «Лехи» предложил устроить более масштабный теракт: «черную субботу» для британцев, эхо которой должно было потрясти весь мир. Бен-Гурион и Еврейское агентство выступали против подобной акции, зато «Хагана», прежде осуждавшая террористические методы, на этот раз поддержала Бегина.
Отель «Царь Давид» был как бы «светским храмом» подмандатного Иерусалима, а его южное крыло занимали различные службы британской администрации, в том числе разведка. 22 июня 1946 года члены «Иргуна», переодетые арабами и служащими отеля в нубийских одеждах, доставили в подвалы гостиницы молочные бидоны, в которых было около 200 кг взрывчатки.
«Иргун» сделал несколько анонимных звонков в отель, в редакции газет и во французское консульство, чтобы предупредить о предстоящей атаке и чтобы персонал и постояльцев «Царя Давид» успели эвакуировать. Но все эти звонки были проигнорированы, да и сделаны они были слишком поздно: случайно ли, умышленно ли — неизвестно до сих пор. Бегин в нетерпении ждал поблизости: «Каждая минута тянулась, как день. Двенадцать тридцать одна, двенадцать тридцать две. Нулевой момент приближался. Прошли почти полчаса. Двенадцать тридцать семь. Внезапно весь город как будто вздрогнул!»
Взрыв разрушил все южное крыло «Царя Давида», погиб 91 человек, в том числе британцы, евреи и арабы[294]. Среди погибших было пять агентов Ми-5, но большинство работников секретной службы уцелели. Они выбирались, пошатываясь, из-под завалов, покрытые каменной пылью, всем своим видом призывая на террористов гнев Божий. Бен-Гурион немедленно осудил взрыв отеля; он счел, что действия Бегина несут угрозу всей еврейской общине, и Еврейское агентство вышло из Единого командования движения сопротивления.
Взрыв отеля «Царь Давид» привел к тому, что ответные действия британцев становились все более жестокими, но вместе с тем это событие в перспективе ускорило отказ Лондона от Палестинского мандата. Стычки евреев и арабов в Иерусалиме прекратились. «Ощущение было такое, — писал Амос Оз, — будто внезапно свело какой-то незримый мускул. Все пророчили войну. Иерусалим словно перегородил занавес». Евреи ждали серьезных репрессий. Гражданских служащих Британии спешно эвакуировали из города.
В октябре «Иргун» взорвал Британское посольство в Риме. В ноябре в Иерусалим вновь приехал фельдмаршал Монтгомери. «Я встретил Монти на одном из вечеров Кэти Антониус», — вспоминал Насреддин Нашашиби. Фельдмаршал разрабатывал план сурового возмездия «Иргуну». Новый начальник полиции Британского мандата полковник Никол Грей набирал в новые карательные спецподразделения крепких ребят — бывших полицейских и бойцов спецназа. Типичным таким рекрутом был ирландец майор Рой Фарран, награжденный орденом «За выдающиеся заслуги» и Военным крестом, офицер ирландского спецназа, сорвиголова, в любую минуту готовый пустить в ход оружие.
Прибыв в Иерусалим, Фарран сразу попал на инструктаж в «Бевинграде», за которым последовал обед в отеле «Царь Давид». Затем Фарран с другими полицейскими-новобранцами отправился патрулировать Иерусалим в поисках подозрительных личностей, которых следовало бы допросить, если вообще не пристрелить на месте. У новых патрульных не было опыта скрытного наблюдения, они не знали местных языков и обычаев, так что неудивительно, что Фарран был до смешного не успешен в этом патрулировании, — до тех пор пока 6 мая 1947 года в квартале Рехавия его отряд не наткнулся на школьника по имени Александр Рубович, расклеивавшего листовки «Лехи». Рубович был безоружен. Британцы затолкали его в машину, но в суматохе Фарран потерял свою фетровую шляпу, на внутренней ленте которой с ошибкой было выведено чернилами его имя «Фаран». Он надеялся, что напуганный подросток выдаст ему более крупную рыбу из «Лехи». Фарран вывез Рубовича из Иерусалима по Иерихонской дороге в горы, привязал к дереву, избивал примерно час, а затем и вовсе камнем размозжил парню голову. Тело Рубовича, скорее всего, стало добычей шакалов.
Пока встревоженный еврейский Иерусалим искал пропавшего мальчика, майор Фарран рассказал о происшествии своему начальнику в полицейской столовой в Катамоне. Затем он неожиданно исчез, бежав из Иерусалима. Сначала дело старались замять, но когда тайное стало явным, шум поднялся на весь мир. Боевики «Лехи» заявили, что будут убивать всех британских солдат подряд, пока Фарран не вернется в город. В конце концов он вернулся и сдался властям в казармах Алленби. 1 октября 1947 года Фарран предстал перед военно-полевым судом в превращенном в крепость здании суда в Тальбийе, но был оправдан за недостатком улик. Тело Рубовича так и не нашли. Два офицера ночью вывезли Фаррана в броневике из города и доставили в Газу. Члены «Лехи» поклялись убить его. В 1948 году, почти ровно через год после исчезновения Александра Рубовича, в семейный коттедж Фарранов в Стаффордшире пришла посылка на имя Р. Фаррана. Роя не было дома, и посылку вскрыл его брат, у которого был такой же инициал (его звали Рекс). Раздался взрыв — брат майора Фаррана погиб[295].
Эта история еще больше разожгла ненависть ишува к британцам. Когда британцы повесили одного из членов «Иргуна» за участие в террористических актах, Бегин взорвал клуб британских офицеров в Голдсмит-хаузе (погибли 14 человек) и устроил побег заключенных из Акрской тюрьмы. Когда двух членов «Иргуна» подвергли телесному наказанию в тюрьме, Бегин поймал и выпорол двух британских сержантов, а когда его двое боевиков были повешены в Акрской тюрьме, Бегин приказал поймать и повесить двух первых попавшихся британских солдат за «антиеврейскую деятельность».
Черчилль, в тот момент лидер британской оппозиции, назвал действия Эттли «бессмысленной и грязной войной с евреями с целью отдать Палестину арабам или вообще бог знает кому». Даже во время войны Черчилль изгонял или сурово наказывал антисемитов, занимавших высокие посты в британской
