которая во всех красках расписывала и раздувала зверства евреев. Эта пропагандистская кампания была призвана укрепить дух сопротивления, но достигла совершенно противоположного результата — вызвала настоящий психоз в арабской среде. Если с декабря до марта свои дома покинули 75 тыс. арабов, то за два месяца после Дейр-Ясина из страны бежали уже 390 тыс. палестинцев. Вазиф Джавгарийе, живший с женой и детьми в Западном Иерусалиме, неподалеку от отеля «Царь Давид», разделял взгляды и настроения простых арабов. Свои переживания он описал в дневнике — уникальном и еще мало изученном источнике.
«Я пребывал в очень тяжелом состоянии, — писал он в середине апреля, — подавленный физически и морально настолько, что даже забросил службу в британской администрации и сидел дома, пытаясь решить, что же делать». Вазиф называет причины, побудившие его покинуть собственный дом. Первая из них — опасное местоположение жилища, «которое простреливалось и арабами от Яффских ворот, и евреями из квартала Монтефиоре, и англичанами из полицейского управления: стрельба не затихала ни днем, ни ночью, так что трудно было даже добираться до дома. Стычки между арабами и евреями, подрывы зданий вокруг нашего дома не прекращались». Британцы, обстреливая квартал Монтефиоре, снесли верх мельницы Мозеса. Но толку все равно не было никакого. Еврейские снайперы из Монтефиоре «стреляли в каждого, кто проходил по улицам. Мы уцелели только чудом». Вазиф обдумывал, как спасти свою коллекцию керамики, дневники и любимый уд. Его здоровье ухудшилось: «Я так ослабел, что не мог сжать руку в кулак. Доктор сказал: надо уезжать». Семья долго спорила: «Что будет, когда действие Мандата закончится? Под чьей властью — арабов или евреев — мы останемся?» Сосед, французский генеральный консул, обещал Вазифу защитить и его дом, и коллекцию. «Даже если нам не суждено вернуться», размышлял Вазиф, все равно надо было паковать чемоданы, чтобы спасти себя и детей: «Мы думали, что покинем дом недели на две, не больше, потому что были уверены, что в скором времени семь [!] арабских армий вступят в страну не для ее захвата, а для ее освобождения, и вернут ее народу. И этим народом были мы!»
Вазиф уехал в последние дни действия Британского мандата… уехал навсегда. Его история — это история многих палестинцев. Некоторые были изгнаны насильно, другие сами уехали от войны в надежде на скорое возвращение — но примерно половина осталась, чтобы стать израильскими арабами, гражданами нееврейского происхождения в стране сионистской демократии. В общей сложности 600–750 тыс. арабов покинули и потеряли свои дома. Они называют этот исход Накба — «катастрофа» или «потрясение».
Бен-Гурион вызвал в Тель-Авив главу Иерусалимского чрезвычайного комитета Дова Йозефа, чтобы решить вопрос поставки продуктов в голодающий город. 15 апреля конвои прорвали блокаду, и продовольствие понемногу потекло в Иерусалим. 20 апреля Бен-Гурион решил лично поехать в город, чтобы отпраздновать Пасху вместе с еврейскими бойцами. Против этой «игры на публику» резко выступил Ицхак Рабин — командир бригады «Харель», входящей в «Палмах». Вскоре после того как конвой, сопровождавший бронированный автобус, в котором ехал Бен-Гурион, тронулся в путь, на него напали арабы. «Я даже приказал вывести из укрытия два похищенных у британцев броневика и послать им на подмогу», — рассказывал потом Рабин. Двадцать человек было убито — но продукты и Бен-Гурион все же были доставлены в еврейскую часть Иерусалима. Он наблюдательно, но с мрачным юмором описал население города: «20 процентов нормальных людей, 20 процентов привилегированных (университет и т. п.), 60 процентов очень странных (провинциальных, каких-то средневековых)» — под последними он имел в виду хасидов.
Дни британского правления истекали. 28 апреля Рабин захватил арабский квартал Шейх-Джаррах, цитадель иерусалимских кланов, но британцы принудили его отступить. Когда пришла пора прощаться с Британским мандатом, евреи удерживали западную часть города, арабы — Старый город и восточные районы. В пятницу 14 мая в восемь часов утра последний Верховный комиссар Палестины Каннингем, одетый в парадную форму, вышел из Правительственной резиденции, дал смотр почетному караулу, сел в свой бронированный «даймлер» и укатил в отель «Царь Давид» — в последний раз проинспектировать свои вооруженные силы.
51. Еврейская независимость, арабская катастрофа
Генерал Каннингем уезжал из Иерусалима по обезлюдевшим улицам: на глаза ему попались лишь несколько арабских детей. Британские военные расставили пулеметы на всех углах. При виде быстро пронесшегося «даймлера» юные зрители «захлопали в ладоши, а один отдал честь. В ответ ему тоже была отдана честь». Из аэропорта «Каландия» верховный комиссар вылетел в Хайфу, откуда, уже ночью, отплыл в Англию.
Британские войска эвакуировали свой гарнизон из «Бевинграда» на Русском подворье: 250 грузовиков и танков прогромыхали по улице короля Георга V под взглядами безмолвствовавшей еврейской толпы. Тотчас же началась борьба за британское наследие. Боевики «Иргуна» пошли на штурм Николаевского подворья. Пули свистели и рикошетили по всему городу. Нусейбе бросился в Амман умолять короля Абдаллу спасти Иерусалим, который «однажды уже был разграблен крестоносцами» и которому вновь угрожало разграбление. Король обещал помочь.
В четыре часа пополудни 14 мая 1948 года Ицхак Рабин и солдаты «Палмаха», охранявшие «иерусалимский коридор», услышали по радио заявление Давида Бен-Гуриона, председателя Еврейского агентства. Стоя в зале одного из тель-авивских особняков под портретом Герцля, в присутствии двух с
