семилетнего сына Фейсала, которому по прошествии десятилетий суждено было стать палестинским «министром по делам Иерусалима» в администрации Ясира Арафата:
Следующим утром командующий уже был в Иерусалиме и собирал свое войско.
7 апреля Абд аль-Кадир повел 300 бойцов и трех британских дезертиров на Кастель. В 11 часов вечера они атаковали деревню, но были отброшены. На рассвете следующего дня Хусейни пошел на передовую, чтобы сменить раненого офицера. Стоял густой туман, и когда его маленький отряд приближался к селению (не зная твердо, где именно проходит линия фронта), часовой «Хаганы», подумав, что слышит шаги еврейского подкрепления, крикнул на арабском жаргоне: «Здорово, парни!» «Привет, ребята!» — откликнулся Хусейни по-английски. Бойцы «Хаганы» часто говорили по-арабски, но никогда — по-английски. Часовой почувствовал опасность и выпустил автоматную очередь. Одна пуля попала в Хусейни. Его товарищи бежали, бросив командира. «Воды, воды», — тщетно просил раненый. Несмотря на помощь, которую оказал ему еврейский врач, Хусейни умер. Золотые часы и пистолет с рукояткой из слоновой кости дали понять бойцам «Хаганы», что это какой-то высокопоставленный араб. Но кто именно?
Однако вскоре «Хагана» перехватила радиопереговоры арабов, обсуждавших, как им вернуть тело убитого командира. Стало также известно, что командование принял его брат Халид. Весть о смерти Хусейни распространилась со скоростью ветра. К деревне Кастель отовсюду устремились арабские ополченцы — кто на автобусе, кто на грузовике, а кто и на осле. Они отбили деревню. Бойцы «Палмаха», не желая отступать, гибли на позициях. Арабы убили 50 евреев, захваченных в плен, и изуродовали их тела. И — вместе с телом Хусейни — они вернули себе ключи от Иерусалима.
«Какой печальный день! Его мученическая кончина повергла в уныние всех, — записывает в своем дневнике Вазиф Джавгарийе. — Воин патриотизма и арабской доблести!» В пятницу 9 апреля «никто не остался дома. Все вышли, чтобы присоединиться к погребальной процессии. Я тоже был на похоронах», — рассказывает Вазиф. Тридцать тысяч скорбящих — арабские боевики, потрясающие своими винтовками, легионеры из Трансиордании, крестьяне, представители старых кланов — присутствовали на погребении Хусейни. Он был похоронен на Храмовой горе рядом с могилами своего отца и короля Хусейна в иерусалимском Арабском пантеоне. Раздался залп из одиннадцати орудий; вооруженные арабы в яростном отчаянии начали палить в воздух, и один из свидетелей даже заверял, что от шальных пуль тогда погибло больше людей, чем при штурме Кастеля. «Пальба стояла такая, словно шел бой. Колокола звонили, повсюду слышались крики, требования мести; все ждали нападения сионистов», — вспоминал Анвар Нусейбе. Арабские боевики так желали проводить в последний путь своего командира, что не оставили в Кастеле даже минимальной охраны. И «Палмах» стер деревню с лица земли.
Пока хоронили Хусейни, 120 боевиков «Иргуна» и «Лехи» совместно атаковали арабскую деревню Дейр-Ясин чуть западнее Иерусалима, учинив там самые постыдные жестокости из всех, какие лежат на совести евреев в той грязной войне. У боевиков был специальный приказ: не причинять вреда женщинам, детям и пленным. Однако войдя в деревню, они сразу попали под обстрел. Четверо еврейских бойцов были убиты на месте, несколько десятков ранены. Атакующие начали забрасывать гранатами дома и убивать всех жителей подряд — мужчин, женщин и детей. Споры о количестве жертв ведутся до сих пор: по разным подсчетам, убито было от 100 до 254 человек, включая несколько семей целиком. Выживших провезли в грузовиках по Иерусалиму, и лишь после этого «Хагана» освободила их.
«Иргун» и «Лехи», конечно же, сознавали, что столь откровенная бойня ужаснет многих мирных арабов и побудит их к бегству. Командир «Иргуна» Бегин, отрицавший, что имели место какие-либо военные преступления, одновременно считал, что «легенда о Дейр-Ясине, можно сказать, приобрела Израилю еще полдюжины батальонов. Паника обуяла всех арабов». Бен-Гурион счел нужным принести извинения королю Абдалле. Тот их не принял.
Месть арабов не заставила себя ждать. 14 апреля к больнице «Хадасса» на горе Скопус отправилась колонна санитарных машин и грузовиков с продовольствием. Американка Берта Спаффорд наблюдала, как «сотни полторы мятежников, вооруженных всеми видами оружия — от древних мушкетонов и кремневых ружей до самых современных автоматов „брен“ и пулеметов „стен“, — затаились в кактусовых зарослях на территории Американской колонии. Их лица искажали ненависть и жажда мщения, — писала Спаффорд. — Я вышла и подошла к ним. Я сказала: „Стрелять из Американской колонии — все равно что стрелять из мечети“». Но они не обратили внимания на слова Берты и пригрозили убить ее, если она не уберется восвояси. Прежде чем вмешались британцы, 77 евреев, в основном врачи и медсестры, были убиты и еще 20 ранены. «Если бы не британские солдаты, — заявил Верховный арабский комитет, — мы не оставили бы в живых ни одного еврея». Вооруженные арабы обезображивали тела убитых и фотографировали друг друга на фоне трупов, распластанных в жутких позах. Эти отвратительные снимки потом продавались в Иерусалиме в качестве открыток.
Дейр-Ясин стал одним из самых известных событий той грязной войны, потому что был сделан ключевой темой массированной арабской пропаганды,
