В атмосфере подобной разобщенности, вероломства и некомпетентности Иерусалим стал рождать собственных военных героев. Анвар Нусейбе, раздраженный «грязными интригами и поражениями», основал совместно с другими династическими кланами, Халиди и Даджани, комитет «Врата Ирода», целью которого была закупка вооружения. Двоюродный брат Анвара, Абд аль-Кадир Хусейни, сражавшийся против англичан в Ираке еще в 1941 году, а затем затаившийся до конца войны в Каире, возглавил штаб-квартиру объединенных арабских сил, названную Иерусалимским фронтом.
Хусейни, всегда носивший куфию и китель цвета хаки, перекрещенный пулеметными лентами, был наследником иерусалимской аристократии, сыном и внуком мэров, потомком Мухаммеда. Химик по образованию, поэт-любитель, издатель газет и, по общему мнению, мужественный воин — он стал олицетворением арабского героя. «Я был еще ребенком, — вспоминал его кузен Саид аль-Хусейни, — но мне навсегда запомнились его харизма, его притягательность, тот ореол восхищения, что окружал его везде, где бы он ни появлялся. Им восторгались все, и мал и велик». На службе у Абд аль-Кадира состоял и юный студент из Газы по имени Ясир Арафат, гордившийся тем, что его мать состоит в родстве с Хусейнидами.
Сионисты обстреливали Храмовую гору из Еврейского квартала. Арабы из квартала Катамон пытались подстрелить мирных прохожих на еврейских улицах города. 5 января «Хагана» атаковала Катамон и разрушила отель «Семирамида», убив при этом 11 мирных арабов-христиан, не имевших никакого отношения к боевикам. Этот акт насилия ускорил исход арабов из города, хотя Бен-Гурион уволил ответственного за нападение офицера «Хаганы». Через два дня «Иргун» взорвал блокпост арабов у Яффских ворот, который блокировал доставку продовольствия в Еврейский квартал. 10 февраля 150 вооруженных ополченцев Хусейни напали на квартал Монтефиоре. Боевики «Хаганы» оказали сопротивление, но были, в свою очередь, обстреляны британскими снайперами, засевшими в отеле «Царь Давид». Один еврейский боец погиб. До конца британского правления официально оставалось еще четыре месяца, но Иерусалим уже захлестнула полномасштабная, пусть и асимметричная, война. За прошедшие с момента голосования в ООН шесть недель были убиты 1060 арабов, 769 евреев и 123 англичанина. И за каждую смерть все стороны пытались отомстить в двойном размере.
Сионисты были довольно уязвимы в Иерусалиме: 48-километровый кусок дороги из Тель-Авива проходил по арабской территории, и Абд аль-Кадир Хусейни, командовавший Иерусалимской бригадой численностью в тысячу человек — частью Армии джихада, созданной некогда муфтием, — атаковал дорогу постоянно. «Арабский план, — вспоминал Ицхак Рабин, родившийся в Иерусалиме офицер „Палмаха“, — заключался в том, чтобы заставить 90 тысяч иерусалимских евреев покориться». И этот план скоро начал работать.
1 февраля боевики Хусейни при содействии двух британских дезертиров взорвали редакцию газеты
Попытка оборонять арабские зоны в Иерусалиме, вспоминал Нусейбе, «напоминала полив из прохудившегося шланга, который, залатанный в одном месте, обязательно дает течь сразу в двух других местах». «Хагана» взорвала старый замок Нусейбе. Бывший арабский мэр Иерусалима Хусейн Халиди жаловался: «Все бегут из города, мне тоже вряд ли удастся продержаться долго. Иерусалим для нас потерян. В Катамоне никого не осталось. Шейх-Джаррах опустел. Каждый, у кого есть чековая книжка или хоть немного денег, пытается перебраться в Египет, в Ливан, в Дамаск». Зато в город хлынули потоки беженцев из арабских пригородов и окрестных деревень. Кэти Антониус уехала в Египет; ее особняк взорвали бойцы «Хаганы» — но только после того, как обыскали его и нашли ее любовную переписку с генералом Баркером. Тем не менее Абд аль-Кадиру Хусейни удалось вполне надежно отрезать еврейский Западный Иерусалим от побережья.
Евреев, так же как и арабов, не покидало чувство, будто они теряют Иерусалим. В начале 1948 года Еврейский квартал в Старом городе был осажден, и его оборону сильно затрудняло то, что множество проживавших в нем ультраортодоксальных евреев отказывались брать в руки оружие. «Что с Иерусалимом?» — спросил Бен-Гурион своих генералов, собравшихся в его тель-авивской штаб-квартире 28 марта. «Эта битва — решающая. Падение Иерусалима может стать смертельным ударом для всего ишува». В резерве у генералов имелось только 500 человек. Евреи находились в обороне с момента голосования ООН, но теперь Бен-Гурион, наконец, приказал осуществить операцию «Нахшон», чтобы освободить дорогу Тель-Авив — Иерусалим и начать более масштабное наступление (план «Д»). Целью операции было защитить территории, отведенные евреям резолюцией ООН, но также и Западный Иерусалим. «Этот план, — пишет историк Бенни Моррис, — прямо призывал к разрушению оказывающих сопротивление арабских деревень и изгнанию их жителей», однако «нигде в этом документе не говорится о намерении или хотя бы желании изгнать всех арабов, живущих в Палестине». В одних случаях палестинцы остаются в своих домах, в других — их изгоняют.
Деревня Кастель была одной из тех, что обеспечивали контроль над дорогой, ведущей в Иерусалим с побережья. В ночь на 2 апреля «Хагана» захватила Кастель, но Хусейни сосредоточил своих боевиков (включая иракских добровольцев), твердо решив отбить деревню. Впрочем, и он, и Анвар Нусейбе прекрасно сознавали, что нуждаются в помощи. Они срочно обратились в Дамаск с просьбой о том, чтобы им выделили несколько артиллерийских орудий, но испытали глубокое разочарование из-за некомпетентности и интриг генералов Арабской лиги. «Раз вы сдали Кастель, — сказал иракский командующий, — то и вернуть его — ваше дело, Абд аль-Кадир». «Дайте нам оружие, которое я прошу, и мы вернем его», — с трудом сдерживаясь, ответил Хусейни. «А в чем проблема, Абд аль-Кадир? У вас что, совсем нет пушек?» — спросил генерал. Хусейни взорвался: «Вы предатели! История запомнит, что из-за таких, как вы, мы потеряем Палестину. Мы с моими моджахедами отобьем Кастель или умрем!» В ту же ночь он написал стихотворение для своего
