попытались удержать их. 80 палмахников присоединились к защитникам ворот, но потом укрепление все же пришлось отдать. К этому времени к Старому городу уже подтянулся весь Арабский легион. Битва за Старый город была отчаянной. «Бои велись, — свидетельствовал Глабб, — за каждое помещение, во всех темных коридорах, на крошечных лестницах, ведущих во внутренние дворы, и даже в подвалах». Наконец он отдал приказ приступить к методичной зачистке Еврейского квартала, последовательно вытесняя его защитников и захватывая их позиции. Раввины молились о помощи Господа. Бен-Гурион был в бешенстве: «Иерусалим может пасть в любую минуту! Атакуйте любой ценой!»
26 мая легионеры захватили площадь Хурва и взорвали динамитом стоящие на ней синагоги. Через два дня «двое старых раввинов с согбенными от возраста спинами вышли по узкому переулку к арабам с белым флагом», — рассказывал Глабб. На других рубежах этого крошечного театра войны, но всего в нескольких сотнях метрах оттуда, Рабин наблюдал такую же «мрачную сцену» с горы Сион. «Я был в ужасе», — признавался он позднее. 39 из 213 защитников были убиты, 134 ранены. «Так город Давида был захвачен врагом, — вспоминал Бегин. — Горе охватило нас». Глабб пребывал в приподнятом настроении: «Я очень люблю Иерусалим. Библия оживает перед нашими глазами». Однако он приказал разгромить Еврейский квартал: 22 из 27 его синагог были разрушены. И вновь со времен мусульманского завоевания в 1187 году евреи лишились доступа к Западной стене.
Полицейский форт Латруна, переданный британцами Арабскому легиону, Глабб использовал для блокады дороги в Западный Иерусалим. Бен-Гурион неоднократно приказывал захватить Латрун, однако все атаки евреев были отбиты. Иерусалимские евреи, и так уже жившие в подвалах, голодали до тех пор, пока израильтяне не освоили новый маршрут для поставок в город продовольствия — так называемую «Бирманскую дорогу» (Дерех Бурма), проходившую южнее, в стороне от Латруна.
11 июня посредник ООН граф Фольке Бернадот, внук шведского короля, участвовавший в переговорах с Гиммлером по спасению евреев в последние месяцы войны, добился договора о арабо-израильском перемирии. Он предложил новый вариант раздела, по которому весь Иерусалим отходил королю Абдалле. Израиль отверг этот план. Между тем Бен-Гуриону пришлось подавить бунт в собственных рядах: Менахем Бегин, давший согласие на слияние «Иргуна» с регулярной армией новосозданного государства, попытался все же наладить собственный контрабандный канал поставки оружия по морю. Корабль «Альталена» с контрабандным грузом подошел к берегам Израиля, но Бен-Гурион после долгих переговоров приказал израильской артиллерии потопить корабль. Бегин, решив не развязывать гражданскую войну, вышел из подполья на открытую политическую арену.
Когда срок перемирия Бернадота истек, военные действия возобновились. На следующий день прилетел египетский «спитфайр» и сбросил бомбы на Западный Иерусалим. Воодушевленные этой поддержкой, легионеры атаковали Новый город со стороны Сионских ворот и стали продвигаться к церкви Нотр-Дам. «Обернувшись, они могли видеть Купол Скалы и аль-Аксу, — писал Глабб. — Они сражались на путях Господних», а израильтяне тем временем вновь пытались отбить Старый город.
«Сможем ли мы удержать Иерусалим?» — спросил Абдалла у Глабба.
«Они никогда не захватят его вновь, Ваше Величество!»
«Если вам в какой-то момент покажется, что евреи все же могут отбить Иерусалим, тут же скажите мне, — приказал король. — Я пойду туда и умру на стенах города». Израильская контратака провалилась, но силы Израиля росли: новое государство могло теперь выставить 88 тыс. бойцов против 68 тыс. у арабов.
За десять дней до заключения второго перемирия израильтяне захватили Лидду и Рамлу. Первый план Бернадота привел сионистов в такую ярость, что шведу теперь не оставалось ничего иного, как предложить интернационализировать Иерусалим. 17 сентября граф пожаловал в Святой город. Но экстремисты из «Лехи» под началом Ицхака Шамира (через много лет он станет израильским премьер-министром) решили уничтожить и шведа, и его планы. Когда Бернадот из своей штаб-квартиры в Правительственной резиденции поехал через Катамон в Рехавию на встречу с мэром израильской части города Довом Йозефом, его джип остановили на блокпосту для досмотра. Из стоящего неподалеку другого джипа выскочили трое боевиков с автоматами. Двое открыли огонь по колесам, а третий смертельно ранил Бернадота выстрелом в грудь, после чего нападавшие скрылись. Граф умер в больнице «Хадасса». Взбешенный Бен-Гурион приказал распустить «Лехи», но убийц так и не нашли.
Абдалла закрепился в Старом городе. На Западном берегу Иордана король удерживал южные районы, иракцы заняли север. На южных подступах к Иерусалиму уже был виден египетский авангард. В середине сентября Лига арабских государств признала палестинское «правительство» с штаб-квартирой в Газе; его возглавил муфтий, министрами стали члены иерусалимских кланов[296]. Но когда перемирие закончилось, израильтяне быстро разгромили египтян, захватив к тому же всю пустыню Негев. Униженные поражением египтяне отослали муфтия обратно в Каир. Его политической карьере пришел конец.
В конце ноября 1948 года подполковник Моше Даян, теперь командующий израильскими частями в Иерусалиме, согласился на перемирие с иорданцами. В первой половине 1949 года Кнессет, израильский парламент, собравшийся в здании Еврейского агентства на улице короля Георга V, избрал Хаима Вейцмана президентом государства Израиль. Но это был представительский, церемониальный пост, и очень скоро 75-летний Вейцман почувствовал, что премьер-министр Бен-Гурион и другие члены правительства полностью им пренебрегают. Удрученный своей ролью, Вейцман с горькой самоиронией называл себя «узником Реховота» — города, в котором он основал Институт естественных наук, ныне носящий его имя. И хотя его официальная резиденция находилась в Иерусалиме, он «сохранял предубеждение по отношению к этому городу»: «Даже теперь я чувствую себя в нем неуютно». Вейцман умер в 1952 году.
