– Ну мы с тобой одного роста, а если фрак и будет сидеть не очень хорошо, то едва ли это помешает тебе исполнить задуманное. Давай-ка переодеваться поскорее!
Они принялись молчаливо переодеваться.
– Ну вот, – сказал Лахнер, – готово! Теперь остается подождать еще немного, и можно будет бежать. Ведь эта комната помещается, кажется, на первом этаже?
– Верно! Пустырь, на который выходит окно, служит солдатам для сушки белья. Он обыкновенно не охраняется, да и в такую скверную ночь все часовые прячутся в свои будки, так что тебе ничто не грозит. – Вестмайер раскрыл окно, выглянул в него и продолжал: – Не видать ни одной собаки. Да и то сказать: сегодняшняя погода мало располагает к прогулкам влюбленных парочек, которых здесь обыкновенно довольно много… А, ч…
Вестмайер, не докончив начатого ругательства, поспешно отскочил от окна.
– Что там?
– Да проклятый поручик расселся у окна и раскуривает трубку. Наверное, он слыхал мои слова!
– Да ведь ты не сказал ничего особенного! А разве его окно рядом с нашим? Да? Ну будем надеяться, что он скоро уберется ко всем чертям.
Вестмайер крадучись подошел к окну и снова осторожно выглянул.
– Странное дело! Он сидит так, словно высматривает что-то! Во всяком случае, скоро он отсюда не сдвинется. Это чертовски неприятно!
– Приятно или неприятно, а все-таки я сейчас же отправлюсь в путь!
– Смотри, он поднимет шум.
– Ну и пусть его себе, если только это доставит ему удовольствие, а поймать меня все-таки не удастся.
– А если он выстрелит тебе вдогонку?
– Наверное, промахнется.
– Но ведь я отправляюсь вместе с тобой.
– Ну нет, милый мой, так не пойдет.
– А почему бы нет?
– С какой стати ты будешь ни с того ни с сего кидаться в опасность? Ведь там ты ровно ни на что не можешь пригодиться мне. Только еще тебя же привлекут за соучастие!
– Как хочешь.
– Мне крайне неприятно, что Ниммерфоль из-за меня попадет в переделку. Вестмайер, скажи ему, чтобы он, уходя, оставил дверь незапертой.
– Ладно!
– Ну а каков я в твоем платье?
– Проклятый поручик все еще у окна!
– Деньги у тебя имеются?
– А сколько тебе нужно? – спросил Вестмайер.
– Чем больше, тем лучше.
– Вот тебе мой кошелек, там около двадцать гульденов.
– Ну а каков я в твоем платье?
– Очарователен! Только вот прическа немного не того!
– Это пустяки, я первым делом отправлюсь к парикмахеру… Черт, твои туфли мне велики, как бы не свалились по дороге!
– Тсс! Кто-то подошел к дверям!
– Ну и пусть себе, меня все равно здесь не застанут. Лахнер взял простыню с кровати фельдфебеля и подскочил к окну.
– Постой, я помогу тебе! – сказал ему Вестмайер.
– Нет, нет, это не годится: ведь тогда сразу увидят, что у меня были сообщники. Лучше я привяжу конец простыни к шпингалету. Ты так и оставь ее висеть там и, как только я скроюсь, поспеши удрать сам. Ну, ничего не забыто?
– Кажется, ничего! – ответил Вестмайер.
– Ну так до свидания! А поручик все еще там?
– Нет, его что-то не видно.
– Тогда в путь!
Приятели обнялись, и Лахнер исчез за окном. Вестмайер тревожно прислушивался, не вызовет ли шума это воздушное путешествие. Но все было тихо, и только в тот момент, когда по слабому удару Вестмайер понял, что Лахнер благополучно коснулся земли, послышался какой-то отчаянный крик.
Тогда Вестмайер поскорее завязал всю скатерть со всем, что на ней было, в узел, чтобы унести с собой и скрыть следы товарищеского кутежа. При этом вино пролилось и потекло из узла. Не обращая внимания, Вестмайер подскочил с узлом к двери, но тут с ужасом увидал, что дверь не отворяется: ведь они
