заключенных телексом докладывали в Инспекцию концентрационных лагерей в Ораниенбурге, которая держала руку на пульсе проведения всей операции[1426].
К моменту прибытия транспортов смерти в центры умерщвления многие заключенные начинали что-то подозревать; тревогу их усиливал запах горящей плоти, нередко висевший над этими учреждениями. Когда местные сотрудники «Т-4» принимали доставленных узников у эсэсовцев и проверяли документы, некоторые из заключенных лгали о состоянии своего здоровья или происхождении, надеясь, что это избавит их от гибели. Некоторые даже пытались бежать, но их тут же настигали эсэсовцы. Выхода не оставалось. Вскоре заключенных уводили, якобы в душ. Когда те, раздевшись, входили в газовую камеру, сотрудники «Т-4» запирали дверь, а из стальных баллонов в помещение подавался ядовитый угарный газ, поставляемый компанией «ИГ Фарбен». Некоторых заключенных рвало, у них начинались судороги, они, бессвязно крича, хватали ртом воздух. Несколько минут спустя падали без сознания последние, и вскоре в душевой оставались одни только трупы. Затем газовая камера тщательно проветривалась, а сотрудники «Т-4» вытаскивали тела. Трупы сжигали в расположенном по соседству крематории, но перед этим не забывали вырвать все золотые коронки зубов (перед отправкой заключенных на смерть об их наличии делались особые отметки). Золото партиями переправлялось в штаб-квартиру «Т-4», где была организована переплавка и продажа. По словам одного бывшего высокопоставленного служащего, это в какой-то степени покрывало расходы на убийства. Машина убийств работала по принципу самофинансирования, то есть жертвы сами оплачивали свое уничтожение[1427].
Врачи-убийцы
Как и другие врачи «Т-4», Фридрих Меннеке упивался своей ролью. Нередко считалось, что восторженные пособники наподобие Меннеке вели двойную жизнь, стремясь утаить свои ужасающие преступления. Серийные убийцы в лагерях и любящие мужья дома, они якобы возводили непроницаемый барьер между работой и частной жизнью[1428]. В случае с Меннеке, что доказывает его интенсивная переписка, ничего подобного не происходило. Всякий раз, находясь вдали от дома, он буквально забрасывал супругу открытками и письмами, в которых, словно одержимый счетовод, не упускал ни малейшей детали, начиная от утреннего функционирования кишечника и кончая выбором марки десертного вина после обеда[1429]. Его письма периода работы в лагерях показывают, что гауптштурмфюрер СС Меннеке не считал необходимым вводить жену в заблуждение относительно выполняемых им функций, поскольку она, как и он сам, являлась убежденным адептом национал- социализма. Он даже позволял себе подшучивать над отведенной ему ролью чуть ли не палача. «Ну что? Продолжим удачную охоту!» – писал он однажды утром в ноябре 1941 года перед тем, как отправиться в Бухенвальд[1430]. А иногда Меннеке даже уговаривал дражайшую супругу съездить с ним, и та неоднократно поддавалась его уговорам, сопровождая его во время визитов в Бухенвальд, Равенсбрюк и Гросс- Розен[1431].
Фридрих Меннеке очень гордился своей работой, дававшей ему возможность общаться с видными врачами и высокопоставленными нацистами; он всегда с гордостью докладывал жене о похвалах начальства в его адрес[1432]. И был одержим жестким духом соперничества, ликуя каждый раз, когда ему удавалось заполнить на пару формуляров больше, чем коллегам («Кто быстро работает, тот сберегает время!»). На протяжении всего периода работы в концлагерях Меннеке не испытывал каких-либо явных угрызений совести, крепко спал и с аппетитом ел. Можно было подумать, что осмотр истощенных заключенных разжигал его аппетит. «Сегодня утром мы вновь работнули», – сообщил он 29 ноября 1941 года о пребывании в Бухенвальде. К 11 часам он заполнил 70 формуляров и почувствовал, что проголодался. Меннеке отправился в эсэсовскую столовую, где умял «громадный пирог с мясом… с отварным картофелем с капустой и соусом»[1433].
Если не считать его склонности к многословию, доктор Меннеке мало чем отличался от своих коллег-врачей из «Т-4». Массовые убийства, судя по всему, явно не травмировали их психику. Подобно Меннеке, они рассматривали убийства как возможность оказать важную услугу Третьему рейху и преуспеть на карьерном поприще. Да и приводить в исполнение подписанные ими смертные приговоры от них никто не требовал, надо было лишь вовремя прибыть в очередной концлагерь. Атмосфера во время этих поездок была дружелюбной, царил дух коллегиальности, ибо консультанты «Т-4» нередко останавливались в одних и тех же гостиницах и общались, деля между собой расходы. Со стороны они скорее походили на коммивояжеров в деловой поездке. Что было не так уж далеко от истины, только вот их бизнесом была смерть.
Настроение врачей «Т-4» было особенно приподнятым в начале сентября 1941 года, когда они встретились в Мюнхене для выполнения самой значительной за все время их работы миссии в соседнем Дахау. С январского визита Гиммлера ситуация там изменилась мало: ни в одном другом концлагере не было столько больных и умирающих. Видимо, поэтому, когда операция по умерщвлению узников была запущена и стала претворяться в жизнь, все усилия решено было сосредоточить именно на этом лагере[1434]. В конце лета 1941 года эсэсовская лагерная охрана Дахау отобрала для представления комиссии «Т-4» 2 тысячи заключенных; многих из них «инвалидными транспортами» доставили из других лагерей. Для обеспечения скорейшего осмотра этих заключенных руководители «Т-4» мобилизовали как минимум семь врачей во главе с профессорами Гейде и Ницше, последний пожелал воспользоваться своей командировкой в Южную Германию по максимуму, прихватив с собой жену и дочь, которые отправлялись на экскурсию в Альпы. Тем временем 3 сентября 1941 года официальные представители «Т-4» нанесли предварительный визит в Дахау. Поскольку эсэсовцы не успели завершить подготовку всех необходимых документов, пребывание врачей оказалось весьма кратким, и большая часть дня осталась свободной. Доктор Меннеке, профессор Ницше и некоторые другие, воспользовавшись погожим днем, отправились на прогулку вдоль живописного озера Штарнбергер- Зее (к югу от Мюнхена). До обеда они успели также осмотреть некоторые достопримечательности Мюнхена. После чего группа разделилась; большинство
