Среди них были Зденек и Иржи Штайнеры. Когда эти два мальчика уцелели после убийств в марте 1944 года, в ходе которых погибли их родители, лагерная зона почти полностью опустела – все, что дети видели, так это «вырывавшееся из дымохода крематория пламя». Немногие оставшие в живых заключенные семейного лагеря вскоре пополнились тысячами прибывших в мае 1944 года в ходе новой волны депортаций из Терезиенштадта. Но очень немногие из них продержались в лагере долгое время. В июле 1944 года после селекции (эсэсовцы отобрали тогда для рабского труда приблизительно 3200 заключенных) остальные 6700 узников – главным образом дети, пожилые и ослабленные люди – были умерщвлены в газовых камерах. По мнению эсэсовцев, семейный лагерь Бжезинка свою задачу выполнил и его требовалось упразднить[1975].
Некоторые из охранников-эсэсовцев Освенцима испытывали смешанные чувства, когда дело коснулось упразднения семейного лагеря, что было в целом обычным явлением – убивали ведь не просто безликих узников, а тех, которых они хорошо знали и даже испытывали нечто вроде привязанности[1976]. В особенности это казалось отношения к еврейским детям Бжезинки, пробывшим в лагере несколько месяцев. За это время отдельные эсэсовцы успели на самом деле привязаться к ним, приносили им игрушки, играли с ними в футбол, с удовольствием смотрели поставленные ими спектакли. И когда поступил приказ о ликвидации лагеря, кое-кто из охранников рангом чуть повыше, очевидно, пытались повлиять на действия начальства ради спасения детей[1977]. Но в конечном итоге повиновались преступным приказам, убедив себя в том, что, дескать, это необходимо для блага фатерланда. Подобные доводы были не новы.
Эсэсовская рутина
Утром в среду 23 сентября 1942 года начальник Главного административно-хозяйственного управления СС Освальд Поль и другие старшие офицеры СС, включая блестяще зарекомендовавшего себя руководителя Строительного бюро Ганса Каммлера, прибыли в Освенцим, где на протяжении всего дня проводили встречи и занимались проверками[1978]. Всего неделей ранее, 15 сентября, Поль и Каммлер встречались с министром вооружений Альбертом Шпеером, подписавшим амбициозные проекты расширения Освенцима (общая запланированная стоимость 13,7 миллиона рейхсмарок), отражая его растущую роль и особый статус в холокосте. Большую часть фондов решено было выделить «фабрике смерти» Бжезинке (Биркенау), где предполагалось возведение дополнительных бараков и совершенствование инфраструктуры. Когда все вопросы были решены, Поль рассчитывал, что численность заключенных Освенцима достигнет 132 тыся человек, то есть в четыре раза превысит существовавшую на тот период[1979]. Поль немедленно проинформировал Гиммлера о соглашении со Шпеером, а затем 19 сентября последовала и личная встреча, на которую он также явился в сопровождении Каммлера для рассмотрения некоторых деталей[1980].
Во время их визита в Освенцим, четыре дня спустя, Поль и Каммлер обсудили планы с экспертами СС из местного отдела по строительству. Это было лишь одним из многих пунктов повестки дня. Поль также председательствовал на расширенном совещании с официальными представителями партии и государственными служащими, где решались щекотливые вопросы о месте, которое занимал лагерь в местной административной структуре. В дополнение к бесконечным проблемам с водоснабжением лагеря и захоронением отходов собравшиеся обсудили и вопросы, касавшиеся превращения населенного пункта Освенцим в образцовый город. Архитектор Ганс Штосберг детально представил собравшимся некоторые сведения о прилегавших к лагерю территориях и получил разрешение Поля на сооружение парка отдыха для местных жителей неподалеку от лагеря[1981]. Днем 23 сентября 1942 года Поль предпринял продолжительный тур по всему лагерному комплексу, посетив главный лагерь, а также Бжезинку, Моновиц и другие. Поездка Поля заняла больше времени, чем ожидалось, и он возвратился как раз к обильному ужину в офицерском казино, где подавалось лучшее пиво и вдоволь рыбы[1982].
После ужина Поль провел беседу с собравшимися старшими офицерами лагерных СС Освенцима. Он поблагодарил их за то, что они превратили Освенцим в самый важный концентрационный лагерь СС, и заверил их, что проделанная ими работа ничуть не менее важна, чем фронтовые успехи частей дивизии «Мертвая голова» (в сравнении с ними лагерные эсэсовцы неизменно испытывали комплекс неполноценности). Приказы и распоряжения Гиммлера относительно концентрационных лагерей чрезвычайно важны для победы, подчеркнул Поль, несмотря на все трудности, с которыми им приходится сталкиваться. Естественно, что Поль в первую очередь имел в виду геноцид европейских евреев, который он эвфемистично окрестил «особой обработкой». Осмотр бункера 2 в Бжезинке стоял в программе посещений Поля предыдущим днем, и он не мог не заметить клубы черного дыма, поднимавшиеся над вырытыми неподалеку рвами, где эсэсовцы сжигали трупы. Рассматривая так называемое окончательное решение, Поль похвалил подчиненных за верность делу и самоотдачу[1983]. Покончив с речью, Поль на деле доказал, что оценивает усилия лагерных эсэсовцев – одобрил открытие борделя для охранников Освенцима, что явилось первым шагом в данном направлении. В конце концов, их лагерные охранники – тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Да и отдых необходим, в особенности если принять во внимание ежедневно творимые насилия и убийства[1984].
Иностранцы среди эсэсовских лагерных охранников
В своем выступлении 23 сентября 1942 года Освальд Поль высоко оценил образцовый дух товарищества в среде эсэсовских охранников, укрепившийся при коменданте Рудольфе Хёссе. И это не было просто пустой фразой: в Главном административно-хозяйственном управлении СС было известно о трениях в рядах охранников Освенцима[1985]. Тональность отношений установил сам неумолимый Хёсс, не упускавший случая щелкнуть по носу подчиненных. Его презрение к ним не угасло даже после войны. Сидя в тюремной камере в Кракове, он обрисовал
