впечатляющие портреты офицеров Освенцима, с которыми свела его судьба, охарактеризовав их как коварных, двуличных или просто тупых субъектов[1986]. Надо сказать, что и подчиненные отвечали коменданту Хёссу взаимностью. За его спиной охранники всех степеней и рангов сетовали на его чертвость, высокомерие и холодную непреклонность[1987]. Разумеется, эсэсовские охранники лагерей никогда не представляли собой некоего «братства», сплоченного чувством взаимного товарищества, как силятся представить нам эсэсовские руководители. Конфликты между штабом коменданта и подразделениями охраны лагеря, между офицерским и унтер-офицерским составом, между унтер-офицерами и рядовыми были и оставались. А моральный дух лагерных СС существенно пострадал с началом и с затягиванием войны, особенно сильно это проявлялось на оккупированных территориях Восточной Европы.
Конфликты имели прямое отношение к изменениям в штате и к нехватке личного состава. Хотя число лагерных охранников за время войны выросло, оно никогда не догоняло огромного роста численности заключенных. В марте 1942 года в Освенциме насчитывалось приблизительно 11 тысяч заключенных и 1800 эсэсовских охранников (соотношение 6:1). Два года спустя в лагере было уже примерно 67 тысяч заключенных и 2950 охранников (соотношение 23:1)[1988]. Главное административно-хозяйственное управление СС было осведомлено о нехватке личного состава и о всех связанных с этим сложностях. Одним из решений могло стать уменьшение требований к охране и передача части полномочий капо, рационализация некоторых процедур, а также увеличение числа сторожевых собак[1989]. Главное административно-хозяйственное управление СС прилагало определенные усилия и для призыва в ряды «охранных частей» новых офицеров специально для расширявшихся лагерей в Восточной Европе. Перспективы были пессимистическими. Поскольку инспектору концентрационных лагерей Глюксу больше не позволяли брать на службу мужчин, пригодных для призыва в вермахт, он вынужден был довольствоваться притоком «все большего количества людей с ограниченными физическими возможностями и инвалидов», как он выразился в 1942 году[1990].
Часть вакансий в Восточной Европе заполнялась опытными охранниками из концентрационных лагерей Германии; в Освенцим прибыло в 1941 году примерно 100 человек эсэсовских охранников из других концентрационных лагерей, располагавшихся на западе Европы. Такие переброски личного состава на Восток сулили скорое продвижение по службе – СС заполняли вакантные командные должности. Например, некий Ганс К., в звании унтер-офицера, весной 1943 года занимавший в Заксенхаузене довольно непритязательную должность, после перевода в Ригу был назначен там командофюрером[1991]. Тем не менее многие из охранников были очень недовольны подобными переводами. Они жаловались на назначения на должности, не обещавшие никаких перспектив, рассматривая новые назначения как наказание (и в этом была доля правды)[1992]. Прибывало пополнение и из дивизий СС – солдаты, офицеры и унтер-офицеры, которые в результате ранений уже не могли использоваться на передовой, хотя далеко не все местные коменданты приветствовали этих ветеранов с распростертыми объятьями. Рудольф Хёсс со своей стороны жаловался на Эйке, который направлял в лагеря контингент, не имевший для него самого ровным счетом никакой пользы[1993].
Главное административно-хозяйственное управление СС понимало, что никогда не сможет удовлетворить растущие потребности в личном составе за счет исключительно немцев рейха. Среди зарубежных союзников нацистского режима во время Второй мировой войны было более чем достаточно мужчин призывного возраста, вступавших в ряды ваффен СС. По причине роста потерь немцев на фронте начиная с 1942 года эсэсовское командование удвоило усилия по рекрутированию контингента из-за границы, и уже вскоре значительный процент личного состава ваффен СС составляли иностранцы[1994]. Нередко их направляли на охрану концлагерей после весьма поверхностной двух– или трехнедельной начальной подготовки[1995]. Подавляющее большинство из них было родом из Восточной и Юго-Восточной Европы[1996]. Большинство составляли этнические немцы (фольксдойче). Этот аморфный термин охватывал тех иностранных граждан, которые считались у нацистов немцами, хотя и не являлись гражданами Третьего рейха. К осени 1943 года приблизительно 7 тысяч таких этнических немцев – около 3 тысяч из Румынии, остальные в основном из Венгрии, Словакии и Хорватии – были взяты на службу в эсэсовские «охранные части», укомплектовав таким образом около 50 % личного состава лагерной охраны[1997]. Кроме того, на службу в концентрационные лагеря были приняты и так называемые иностранные добровольные помощники, или хиви (сокр. от Hilfswillige), вступившие не в ваффен СС, а во вспомогательные части СС. Среди них были несколько тысяч советских военнопленных – тех, кто прошел печально известный тренировочный лагерь СС в Травниках под Люблином. Многие из них сначала служили в лагерях смерти Глобочника, а позже, после закрытия упомянутых лагерей, их перебросили для несения службы в качестве охранников в концентрационные лагеря на оккупированных территориях Востока и в пределах прежних границ Германии[1998].
Преобразование лагерных СС в многонациональные силы – наиболее ярко проявившееся именно в лагерях Восточной Европы – ускорило их расслоение и раздробление, принеся с собой отчужденность охранников-немцев от их иностранных коллег-новичков[1999]. Везде на оккупированных восточных территориях немецкие офицеры не скрывали презрения к своим иностранным прислужникам, включая и концлагеря. У немецкого начальства повсеместно бытовало мнение об этих новичках лагерных СС как о людях недалеких, более походивших на животных, или как о потенциальных предателях[2000]. Плохое владение вновь прибывших немецким языком также оборачивалось против них, приводя к многочисленным отстранениям от должностей. Несмотря на вялые призывы лидеров СС рассматривать иностранцев как боевых товарищей, штатные немецкие охранники открыто высказывали свое мнение о них. Однажды немец эсэсовец Маршалл из администрации Бжезинки был остановлен у
