сначала как главный бухгалтер в нацистском издательстве, затем, в 1934 году, как чиновник-эсэсовец. Маурер ни разу не усомнился в верности своего выбора, неуклонно поднимаясь все выше и выше по карьерной лестнице СС. За эти годы он удостоился самых похвальных характеристик, и летом 1939 года Поль присмотрел его для своего недавно созданного ВФХА. К тому моменту, когда Маурер перебрался в Ораниенбург, чтобы занять новую должность, он уже успел дослужиться до высоких управленческих постов[2230].
Хотя Маурер пришел в Главное управление не из лагерных СС, назвать новичком его было трудно. На своей предыдущей работе он имел тесные контакты с лагерями. Когда же весной 1942 года Маурер, как ставленник Поля, пришел в Ораниенбург, он тотчас начал проявить свою железную волю.
Маурер еженедельно сопровождал Рихарда Глюкса во время его встреч с Полем, речь на которых обычно шла о распределении рабочей силы. Были у него и прямые контакты с главой ВФХА.
Несгибаемый, не ведавший компромиссов и усталости, Маурер вскоре снискал уважение среди других эсэсовцев Ораниенбурга, а также в концлагерях.
Случалось, что он неделями бывал в разъездах, перемещаясь из одного лагеря в другой, нередко в сопровождении старших коллег, таких как Вильгельм Бургер или Энно Лоллинг[2231]. В лагерях Маурер культивировал особо тесные отношения с начальниками трудовых отделов, превратившихся в весьма влиятельные фигуры. Эти люди были проводниками его политики на местах. Он регулярно вызывал их на совещания в Ораниенбург, чтобы обсудить новые инициативы[2232]. Маурер также поддерживал связь с министерством Шпеера и частными компаниями, что способствовало укреплению его статуса как главного управленца лагерными трудовыми ресурсами. Когда в октябре 1942 года Шпеер запланировал крупное деловое совещание, Поль, вместо того чтобы направить на это совещание кого-нибудь из своих представителей, тут же отозвал из инспекционной поездки в Освенцим своего любимчика Маурера[2233].
Чем сильнее становилась зависимость СС от принудительного труда заключенных концлагерей, тем выше восходила звезда Маурера. Осенью 1943 года, после того как Либехеншель отбыл на должность коменданта Освенцима, Маурера официально назначили заместителем Глюкса. Все работавшие в Ораниенбурге знали: Маурер – это реальная власть за троном Глюкса. По сравнению с динамичным Маурером – когда тот пришел в лагерные СС, ему было всего 34 года, – дородный Глюкс, на 20 лет старше Маурера, производил впечатление выдохшегося на службе. Даже такой прихлебатель Глюкса, как Либехеншель, понимал, что «старик», как он величал своего начальника, – отработанный материал. Со своей стороны, Глюкс был готов уступить пальму первенства, хотя в целом работа была ему по душе и он не торопился ее оставлять. Тем не менее многие ключевые решения теперь принимались через две двери от его роскошных апартаментов в корпусе Т, а именно в тесном кабинетике Маурера[2234].
Коменданты Поля
Разъезжаясь из Берлина по своим лагерям в конце апреля 1942 года после совещания по случаю вступления Освальда Поля в должность, коменданты задавались вопросом: что принесет с собой смена начальника? По всей видимости, Поль произвел на них впечатление. По словам Рудольфа Хёсса, Поль был «грубой силой природы». Ни у кого не возникло сомнений, что с приходом Поля систему концлагерей ждут серьезные перемены[2235]. Чего не мог предвидеть ни один комендант, так это то, насколько они скажутся на них самих. Поль не удовлетворился одной лишь перетряской своей штаб-квартиры в Ораниенбурге. Он был полон решимости установить свои порядки в каждом лагере. Летом 1942 года Поль с одобрения Гиммлера поменял практически всех комендантов. После скандала, в котором был замешан ряд офицеров, на повестке дня уже стоял вопрос о незначительной реструктуризации. Однако амбиции Поля простирались гораздо дальше. Когда в октябре 1942 года пыль улеглась, лишь в четырех лагерях остались старые коменданты. Все остальные получили новых.
Затеянная Полем кадровая перетряска вскоре распространилась на всю иерархию лагерных СС. В начале мая 1942 года был издан приказ, предписывавший комендантам подготовить списки блокфюреров, долго прослуживших на одном месте, – для перевода в другие лагеря[2236]. Такая ротация кадров низшего звена рушила давно заведенную рутину и обрывала старые связи, что, наверно, и было целью данного приказа. Так, например, в Заксенхаузене карательный взвод был разделен пополам, после чего одну часть перевели в другой лагерь. Оставили лишь самые «ценные кадры» – тех, кто поднаторел в искусстве истязаний и расстрелов узников[2237]. Некоторых вообще вынудили уйти из системы лагерей. Чтобы подсластить пилюлю, эсэсовское начальство поощряло рапорты о переводе в дивизию «Мертвая голова», чьи ряды в 1942 году сильно поредели после кровавых сражений на Восточном фронте[2238].
Среди блокфюреров Заксенхаузена, отбывших на военную переподготовку, были Вильгельм Шуберт и Рихард Бугдалле. Позднее Шуберт воевал в Польше, Венгрии и Австрии. А вот Бугдалле задержался в солдатах недолго. Не в силах сдерживать порывы животной жестокости, верой и правдой служившей ему в лагере, он сам стал их жертвой и был брошен в тюремный лагерь СС за то, что поднял руку на командира, которому не понравилось, как он отдал ему честь[2239].
Под началом Поля лагерные СС выступили в полосу крупных перемен. Старые опытные кадры уходили, им на смену приходили молодые амбициозные новички. Хотя перетряска затронула все уровни лагерных СС, самыми радикальными стали кадровые перестановки в верхнем эшелоне, произошедшие летом 1942 года. Из четырнадцати комендантов пятерых вообще выставили из лагерных СС. Помимо Пиорковски (Дахау), Лорица (Заксенхаузен), Коха (Майданек), Поль также уволил Кюнстлера (Флоссенбюрг) и Артура Рёделя (Гросс-Розен). Шестой комендант, Вильгельм Шутль, ушел после закрытия лагеря Арбейтсдорф. Из оставшихся восьми четверо сохранили свои посты – Герман Пистер (Бухенвальд), Франц Цирайс (Маутхаузен), Рудольф Хёсс (Освенцим) и
