Поль был мастер политических жестов и намеревался доказать Гиммлеру, что способен побороть коррупцию и некомпетентность. Одновременно он намекнул лагерным СС, что он не Глюкс. Намек был понят. К осени 1942 года власть Поля над лагерями была безоговорочной. Политический спектакль под названием «перетасовка» принес свои плоды. А вот как экономическая инициатива он с треском провалился. Лагеря так и не стали движущей силой германской экономики[2253].
Военные заводы СС
Освальд Поль надеялся задействовать как можно больше узников во имя победы Германии. До этого в умах эсэсовского начальства преобладали грандиозные картины заселения восточных земель, однако уже в 1942 году, когда лагерную систему возглавил Поль, эти видения начали стремительно меркнуть. Суровая реальность оказалась иной: на скорое завершение войны рассчитывать не приходилось.
Конечно, расставаться с мечтами – дело нелегкое, в том числе и для главарей СС. На Третий рейх неуклонно надвигался мрак затяжной войны, и призрачная надежда победы давала пусть слабую, но моральную поддержку. Сам Гитлер продолжал строить иллюзорные планы даже тогда, когда большая часть Германии уже лежала в руинах[2254]. Задача строительства новых лагерей на Востоке утрачивала свою актуальность. В конце концов многие планы так и остались на бумаге – жуткие напоминания о том, что могло бы быть, но чего, к счастью, не произошло.
Внимание верхушки СС переключилось с будущего на настоящее, с новых немецких колоний-поселений на Востоке на производство вооружений. В дни, когда вся экономика Германии работала на войну, ведомство Гиммлера не могло оставаться в стороне. Нацистская верхушка, в том числе и сам Гитлер, соглашалась с тем, что лагеря должны активнее включиться в производство вооружения и боеприпасов[2255]. Освальд Поль стал одним из главных проводников в жизнь этого нового курса. Как он подтвердил Гитлеру в конце апреля 1942 года, отныне приоритетной задачей лагерей СС станет не строительство гражданских объектов, а увеличение производства оружия[2256]. Но как этого добиться?
Для Гиммлера ответ был очевиден: настал момент превратить СС в главного производителя вооружений. Эта идея вскоре прочно завладела его сознанием. К лету 1942 года Гиммлер уже грезил о целых арсеналах современного, высокотехнологичного оружия, которое сходит с конвейеров эсэсовских военных заводов. Его энтузиазм был заразителен.
Поль, как проводник в жизнь политики рейхсфюрера, был также полон энтузиазма, ничуть не сомневаясь в том, что концлагеря смогут «производить вооружения в огромных количествах»[2257]. Впрочем, несмотря на всю свою близорукость, даже Гиммлер и Поль понимали, что в одиночку СС с этой задачей никак не справиться, по крайней мере поначалу. Придется призывать на подмогу частный сектор экономики.
Правда, Гиммлер надеялся сохранить контроль над такими совместными предприятиями в своих руках. Весной и летом 1942 года он настаивал на том, чтобы все производство сосредоточилось в лагерях. Хотя он был готов, пусть даже теоретически, согласиться с тем, что контроль над совместными предприятиями останется в руках частных компаний, его общая стратегия была предельно ясна: производители оружия должны строить предприятия на территории концлагерей[2258].
Не исключено, что это требование стало реакцией на первое крупное сотрудничество СС с военной промышленностью, которое вскоре зашло в тупик. 11 января 1942 года Гитлер дал согласие на участие СС в сооружении мощностей по литью изделий из легких сплавов на территории заводов «Фольксваген» в Вольфсбурге. На бумаге Гиммлер и СС отвечали за «завершение, расширение и эксплуатацию» литейных цехов, используя для этого «трудовые ресурсы концлагерей». На самом же деле «Фольксваген» не спешил уступать контроль, и эсэсовцы вскоре сдались. Было решено, что «Фольксваген» отвечает за производство, а СС всего лишь поставляет рабочую силу и обеспечивает ее охрану. Для этих целей на территории завода был даже создан новый концлагерь – Арбейтсдорф (рабочая деревня), куда в апреле 1942 года прибыли первые узники. Увы, их тяжкий труд оказался бессмысленным.
С момента назначения министром вооружений Альберт Шпеер ставил этому проекту палки в колеса в силу его малозначимости для производства оружия. Шпеер, ведавший планированием производства и распределением сырья, сделал все для того, чтобы поскорее его свернуть. Арбейтсдорф закрылся считаные месяцы спустя. В октябре 1942 года узников вывезли в другие лагеря; от самого же лагеря же остались лишь недостроенные корпуса[2259]. Впрочем, неудача с Арбейтсдорфом Гиммлера не обескуражила. Недовольный тем, что производство оружия в лагерях представляет собой, как он выразился в сентябре 1942 года, «сущие крохи», рейхсфюрер задумал провернуть еще ряд совместных проектов, на сей раз на базе уже существующих лагерей[2260].
У Гиммлера было четыре главных детища: производство винтовок в Бухенвальде (совместно с компанией Вильгельма Густлоффа), пистолетов в Нойенгамме (с компанией Карла Вальтера), зенитных орудий в Освенциме (совместно с компанией Круппа) и передатчиков в Равенсбрюке (совместно с компанией «Сименс и Хальске»). СС взяли на себя строительство производственных мощностей, которые должны были поставлять оружие для ваффен СС[2261]. Гиммлер также пытался произвести впечатление на Гитлера, скармливая фюреру байки о том, как во вверенных ему лагерях целые армии узников ежедневно производят тысячи единиц оружия. «Фюрер, – писал Гиммлер Полю в марте 1943 года, – полагается на наше производство и на нашу поддержку»[2262].
Увы, к этому моменту пар из производственных прожектов СС уже вышел. И все же Гиммлер и Поль по инерции продолжали толкать эту махину вперед,
