задавшись целью открыть в лагерях новые заводы по производству оружия. Во имя этого они были даже готовы перепрофилировать уже имевшиеся производства. Так, в некоторых лагерях Управления карьеров и каменоломен было поручено переключиться с выпуска кирпичей и камня на производство вооружений. Во Флоссенбюрге в 1943 году приступили к сборке военных самолетов, материалы для которых и техническую подготовку персонала обеспечивала фирма «Мессер шмитт». А вот работа узников в каменоломнях, визитная карточка лагеря с первых дней его существования, практически прекратилась. В кругах СС этот проект превозносился как великий триумф – Поль лично провел инспекцию производственных мощностей. В целом его успех действительно был близок к задумываемому Гиммлером: производство военной техники на базе концлагеря, под общим (пусть даже номинально) контролем СС. Готовая продукция продавалась фирме «Мессершмитт», принося лагерю доход[2263]. Такой неоспоримый успех еще больше укрепил Гиммлера в его вере в экономическую значимость лагерей, и он с завидным упорством продолжил воплощать ее в жизнь. Так, в октябре 1943 года он похвалялся перед верхушкой СС «гигантскими заводами по производству оружия», действующими на территории концлагерей[2264]. Увы, Поль выдавал желаемое за действительное. На самом деле СС так и не стали крупным производителем вооружений.
Из всех производственных структур СС в концлагерях к производству оружия была привлечена лишь одна – «Немецкие карьеры и каменоломни», и даже этот шаг был промежуточным и предполагал наличие лишь простейших технологий. Многие другие производства вообще не менялись, продолжая выпускать довоенную продукцию, несмотря на недвусмысленный приказ Гиммлера осени 1942 года о роспуске всех постоянных лагерных производственных бригад, если их работа не имеет прямого отношения к покрытию потребностей фронта. В некоторых лагерях «Немецкие карьеры и каменоломни» по-прежнему занимались производством стройматериалов и других «мирных» изделий. Так, например, завод в Берштедте, укомплектованный узниками из соседнего Бухенвальда, даже увеличил выпуск цветочных горшков – в одном только 1943 году их было произведено почти 1,7 миллиона штук. Лагерное руководство всячески пыталось оправдать выпуск подобных изделий. «Военной продукцией» объявили даже производство фарфора. На самом деле многое из того, что производилось силами узников, вообще не имело отношения к войне. Ни о каком высокотехнологичном оружии не было и речи[2265].
Все это было видно невооруженным глазом. В апреле 1943 года Гиммлер пережил момент унижения, когда Альберт Шпеер пожаловался на то, что СС лишь разбазаривают ценные ресурсы[2266].
Что же касалось более широкого взаимодействия СС с военной промышленностью, то ни один из четырех проектов Гиммлера не оправдал возлагаемых на него надежд: изменились приоритеты, сказался дефицит оборудования. В Равенсбрюке производство расширялось черепашьими темпами. Летом 1943 года, спустя год, в цехах фирмы «Сименс и Хальске» было занято не более 600 узниц. В других лагерях картина была еще безрадостнее. Производство винтовок в Бухенвальде удалось наладить лишь весной 1943 года, причем в гораздо меньшем объеме, чем планировалось. В Нойенгамме частичное производство пистолетов началось еще позже и в ничтожных объемах. Выпуск зенитных орудий в Освенциме так и не начался[2267]. Стремление СС подмять под себя деловых партнеров обернулось поражением. Вырвать контроль за производством из рук промышленников так и не удалось. Причины были просты, о чем и заявил Гиммлеру Шпеер: промышленники не горели желанием «заполучить в лице СС конкурента»[2268]. Со своей стороны, Шпеер, всегда поддерживавший экономические начинания лагерей, на этот раз принял сторону промышленности. Пока Гиммлер и Поль предавались мечтам о производстве оружия во вверенных СС лагерях, он нанес смертельный удар по их планам.
Война и лагеря-филиалы
Будущее трудовых ресурсов лагерей определилось не весной 1942 года, когда Освальд Поль получил их под свое начало, а осенью, когда в военном производстве были заняты лишь 5 % узников[2269].
Да и само это будущее определил не Поль, а Альберт Шпеер, быстро превращавшийся в одну из самых влиятельных фигур Третьего рейха.
На важном совещании в сентябре 1942 года Шпеер перехитрил Поля. Ослепленный льстивой (а на деле совершенно пустой) речью Шпеера о крупном военно-производственном комплексе СС, очарованный Поль пошел на крупную уступку: вопреки требованию Гиммлера о том, чтобы производственные мощности непременно располагались в лагерях, он дал согласие на работу заключенных за пределами лагеря. Шпеер ухватился за эту уступку и несколько дней спустя воспользовался ею на совещании у Гитлера. Убедив фюрера, что в лагерях невозможно наладить мало-мальски значимое производство оружия – Шпеер делал особенный упор на плохо развитую инфраструктуру, – он получил добро на использование узников лагерей на существующих военных заводах, фактически отстранив от дел СС[2270]. Вместо того чтобы размещать производство на территории лагерей, заключенных теперь все чаще прикрепляли к военным предприятиям – как частным, так и государственным. Вышло так, что назначенный для усиления лагерной экономики Освальд Поль, напротив, способствовал ее упадку, упустив неограниченную власть над контингентом узников концлагерей.
Принятое Гитлером в сентябре 1942 года решение послужило катализатором растущего сотрудничества между военной промышленностью и СС. Отныне эсэсовцы охраняли все больше и больше узников в новых лагерях-филиалах рядом с военными заводами или стройками. Ранее, как мы уже видели, ни СС, ни промышленность не горели желанием к сотрудничеству. СС использовали подневольный труд узников в собственных корыстных целях, в то время как промышленность полагалась на куда более гибкие трудовые ресурсы из числа свободных граждан. Амбициозные проекты типа Моновица («ИГ Фарбен») и
