закрывали бы на это глаза, если бы упор на лагерное производство не повысил ценность рабочих рук. Впервые за всю историю существования лагерей лагерное начальство было вынуждено улучшить условия содержания узников. Как говорилось в письме, отправленном 31 декабря 1942 года РСХА Полю, какой смысл проводить массовые аресты, если так много новых узников умирает в лагерях уже в первые недели? [2340]
Борьба со смертностью
Вряд ли кто-нибудь ожидал от Рихарда Глюкса сюрпризов. Но 28 декабря 1942 года он направил лагерным СС диковинное послание: Генрих Гиммлер приказывает «в обязательном порядке снизить уровень смертности в лагерях» (эта фраза была почти дословно взята из приказа Гиммлера, отправленного Полю двумя неделями ранее). Далее Глюкс приводил малоприятные цифры. За последние шесть месяцев с июня по ноябрь 1942 года в лагеря прибыло примерно 110 тысяч новых узников. За этот же период умерло почти 80 тысяч человек: 9258 были казнены, но 70 610 скончались от болезней, истощения или травм (Глюкс не включил сюда евреев, умерщвленных в газовых камерах без всякой регистрации сразу по прибытии в Освенцим).
Такой высокий уровень смертности означал, что «число узников никогда не будет доведено до того уровня, какого требует в своем приказе рейхсфюрер СС». Следовательно, писал Глюкс, старшие лагерные врачи должны принять все меры к тому, чтобы «существенно» снизить лагерную смертность. Лагерное начальство не впервые напомнило своим подчиненным о том, что повышение производительности труда узников требует хотя бы минимальной заботы о них. Однако еще ни разу это требование не было столь настоятельным[2341].
Дав понять, что лагеря обязаны улучшить условия содержания узников, ВФХА издало в 1943 году ряд новых приказов. В январе, вновь по подсказке Гиммлера, Глюкс возложил на комендантов лагерей и их помощников ответственность за «сохранение трудоспособности узников»[2342].
Освальд Поль также сказал свое веское слово, изложив в октябре 1943 года свои взгляды в пространном послании комендантам лагерей. Производство оружия в лагерях уже стало «решающим фактором в войне», писал он, однако для увеличения выпуска вооружений СС должно улучшить условия содержания узников. Если Германия хочет одержать «великую победу», лагерные СС должны обеспечить «здоровье» и «благоденствие» узников концлагерей. За этим следовал ряд практических предложений. А чтобы подчеркнуть их важность, Поль заявил, что лично будет отслеживать их выполнение[2343].
После стольких лет эскалации насилия эсэсовская верхушка в Берлине и Ораниенбурге неожиданно сменила пластинку, к великому недоумению представителей «старой гвардии» палачей. Нет, эсэсовские главари остались теми же, никакого поворота от жестокости к состраданию не произошло. Требование Поля улучшить условия содержания узников не имело никакого отношения к «сентиментальному гуманизму», в чем он заверил комендантов. Это была чисто практическая стратегия: для победы рейха требовались «руки и ноги» узников[2344]. Подход к делу изменили не только в Главном административно-хозяйственном управлении СС. До нацистских главарей, похоже, дошло, что источники дармовой рабочей силы иссякают. А значит, другие группы рабочих, занятых принудительным трудом, также могли надеяться на улучшение условий[2345].
Поскольку основной причиной смерти узников в лагерях был голод, первоочередной задачей стало улучшение их питания, и это вынужден был признать даже сам Гиммлер[2346]. Однако эсэсовская верхушка не спешила распределять дополнительные ресурсы, предпочитая меры, не требовавшие дополнительных затрат. Многое делалось лишь для отвода глаз, особенно если дело касалось эксцентричных идей Гиммлера, мнившего себя специалистом и в области питания. Чего стоил, например, его план снабжения лагерей луком и свежими овощами. Будь она воплощена в жизнь, инициатива эта лишь усугубила бы муки узников, и без того страдавших от кишечных инфекций [2347].
Между тем Освальд Поль спустил лагерному начальству собственные предложения, полные кулинарных банальностей («Не перегревайте и без того теплую пищу!») и призывов к бережливости («В лагере не должно быть пищевых отходов!»)[2348].
Другая инициатива Гиммлера оказалась более важной. В конце октября 1942 года рейхсфюрер СС разрешил узникам получать посылки с воли, тем самым возродив традицию довоенных лагерей. Вскоре в лагеря начали поступать посылки от родных и близких, от Международного Красного Креста и ряда национальных комитетов этой организации[2349]. Благодаря этим посылкам в лагерях появились «предметы роскоши». Так, например, датский Красный Крест присылал узникам колбасу, сыр, масло, свинину, рыбу и многое другое. Эти посылки были для узников подарком Небес. Разговоры велись лишь о них и их содержимом. Многим посылки снились во сне.
В своем тайном дневнике, который она вела в Равенсбрюке, французская узница Симона Сен-Клер писала, с какой надеждой она ждала почту. «Никогда еще я так не ждала посылок и писем!» Те, кто регулярно получал посылки с продуктами, реже страдали от отеков, диареи, туберкулеза и других болезней. Варшавянка Хелена Дзедзецкая, еще одна узница Равенсбрюка, позднее призналась, что посылки «сохранили нам жизнь» [2350].
Увы, посылки доставались далеко не всем. Желающих их получить было куда больше, чем самих посылок[2351]. Начать с того, что национальные комитеты Красного Креста жестко ограничивали круг получателей помощи. Например, в Майданеке посылки польского
