Гиммлер и другие высокопоставленные нацисты стали искать подходы к державам Запада, в надежде, что западные союзники, опасаясь господства Советского Союза в Европе, пойдут на сепаратный мир с Германией. Однако любые расчеты подобного рода были абсурдны с самого начала. И даже если политика Британии и США в отношении будущего Германии еще не была точно определена, самым нежелательным переговорщиком оставался Гиммлер: именно этого человека журнал «Тайм» представил на своей обложке бесславным нацистским палачом Европы, изобразив на фоне огромной горы трупов. Глупость Гиммлера наглядно проявилась в конце войны. Полагая, что Гитлер отречется от власти, Гиммлер через своего эмиссара предложил западным странам тайную капитуляцию. Союзники резко и публично отвергли переговоры с Гиммлером. Узнавший об этом 28 апреля 1945 года Гитлер в ярости кричал о «самом позорном в истории человечества предательстве». Через несколько часов, незадолго до самоубийства, он исключил Гиммлера из рядов партии[3169].
Для Гиммлера попытка заключить сделку с англо-американцами закончилась унижением. Однако для тысяч заключенных нацистских лагерей она означала спасение, поскольку стремление Гиммлера предстать в выгодном свете и придать себе образ респектабельного партнера по переговорам было им на руку. Впервые рейхсфюрер СС попытался выказать себя прагматичным политиком еще в 1944 году, санкционировав освобождение из лагерей части еврейских заключенных. После тайных переговоров с заграничными еврейскими организациями 30 июня 1944 года эсэсовцы депортировали в Берген- Бельзен группу из 1684 специально отобранных будапештских евреев, где они содержались в привилегированных условиях вплоть до отправки (в августе и декабре того же года) в Швейцарию. В обмен высшее руководство СС хотело получить товары и деньги, однако одновременно Гиммлер надеялся набрать очки для заключения выгодного для него сепаратного мира[3170].
Тайные переговоры об освобождении заключенных активизировались в начале 1945 года. Хотя Гиммлер сохранял осторожность, поиски выхода из войны заставляли его идти на налаживание более тесных контактов за рубежом. Это совпало с наращиванием усилий иностранных правительств (например, Швеции и Франции) и международных организаций (таких как Всемирный еврейский конгресс) по спасению заключенных. К этому их подтолкнули участившиеся сообщения о массовой гибели людей в концлагерях. Спасать узников лагерей взялись Международный комитет Красного Креста (МККК), во главе со швейцарским дипломатом Карлом Буркхардтом, и шведский Красный Крест в лице его вице-президента, графа Фольке Бернадота. С января по апрель 1945 года происходил интенсивный обмен письмами. Иногда в многочисленных встречах того периода в качестве посредника принимал участие личный массажист Гиммлера Феликс Керстен, человек с сомнительной репутацией[3171]. Иностранные эмиссары встречались со зловещими главарями Третьего рейха, в том числе и с новым главой РСХА Кальтенбруннером, начальником гестапо Генрихом Мюллером, комендантами нацистских лагерей вроде Рудольфа Хёсса и Энно Лоллинга, а также старшими офицерами СС, такими как штандартенфюрер СС Курт Бехер (ключевая фигура в дни оккупации Венгрии в 1944 году. В апреле 1945 года Гиммлер назначил его рейхскомиссаром концлагерей, в первую очередь для проведения переговоров с Британией, США и Красным Крестом)[3172].
Что касается самого Гиммлера, то он, стремясь вызвать сочувствие представителей государственной власти иностранных государств, начал плакаться, что его, мол, никто не понимает. В действительности он отнюдь не тот страшный палач, которым его изображают, а добрый пастырь, желающий заключенным только добра. Для придания правдоподобия этой истории он даже сделал несколько закулисных тактических корректировок, приказав временно прекратить телесные наказания и смертоносные эксперименты над заключенными[3173]. Дабы произвести впечатление на посещавших лагеря иностранных гостей, Гиммлер и его эсэсовская рать сотворили альтернативную реальность. В апреле 1945 года, в ходе одного из подобных визитов в Равенсбрюк, его комендант Зурен потчевал чиновника Международного Красного Креста россказнями о просветительской миссии концлагерей. Ему вторил и сам Гиммлер. Сообщения о высокой смертности и массовых убийствах не более чем «вражеская пропаганда», заверял он своих собеседников. Он также решительно отмел все сомнения по поводу условий содержания узников в Берген-Бельзене, утверждая, что у тамошних медиков всегда все под контролем[3174].
Несмотря на все контакты с высшим руководством СС, иностранным спасателям концлагерных заключенных поначалу мало что удавалось. Правда, Международный Красный Крест продолжал доставку продовольственных посылок (особенно для заключенных из западноевропейских и Скандинавских стран), привозя продовольствие прямо в лагеря[3175]. Однако недоумение переговорщиков вызвал отказ немцев разрешить провести надлежащее обследование лагерей, и они жаловались на невыполнение руководством ВФХА данных обещаний[3176]. Однако самым главным было отсутствие подвижек по жизненно важному вопросу об освобождении заключенных. Лишь в феврале 1945 года Гиммлер принял решение о том, что в исключительных случаях из лагерей будут отпускать пожилых и больных узников из Дании и Норвегии. В период с января по март датские власти приняли лишь около 140 соотечественников, отпущенных немцами на свободу[3177].
Самой значительной уступкой Гиммлера этого периода стала перевозка скандинавских заключенных в специальную зону в Нойенгамме. С середины марта 1945 года автобусы и грузовики Шведского Красного Креста начали доставлять туда заключенных из других концлагерей. Среди них был и Одд Нансен. После того как он вместе с другими норвежскими заключенными вышел из Заксенхаузена, у них «будто выросли крылья, и мы полетели туда, где стоял ряд белых автобусов». С конца марта Нансен и свыше 4800 других прибывших в Нойенгамме скандинавов стали получать приличный паек и медицинское обслуживание, а условия содержания их значительно улучшились. Но радость одних означала лишь новые страдания других. Дабы освободить место для новоприбывших, эсэсовцы выбросили заключенных из так называемого оздоровительного блока. Некоторые из них умерли буквально через несколько часов.
