«маршей смерти» делают историю концлагерей более наглядной и осязаемой[3448]. Даже такой знаменитый мемориал, как Дахау, в очередной раз перестроили в свете новых научных исследований и меняющегося общественного восприятия[3449].
Ясный, холодный весенний день, очень похожий на такой же день ровно 80 лет назад, когда этот концентрационный лагерь был открыт. Территорию легко найти благодаря большому количеству указателей (до 1980-х годов городские власти старались его не афишировать). Любой человек, прибывающий сюда на поезде, может пешком пройти к мемориалу по Аллее памяти, обрамленной памятными знаками на многих языках мира. Возле входа располагается новый информационный центр для посетителей, открытый на государственной церемонии в 2009 году, которая транслировалась в прямом эфире. На ней присутствовала политическая элита Баварии, прежде долгое время уклонявшаяся от посещения этого мемориала. «Мы не забываем, мы не скрываем, мы не подвергаем сомнению то, что когда-то происходило здесь», – заявил баварский премьер-министр. Как в прежние времена заключенные, посетители проходят через дверной проем старой эсэсовской караулки и идут по дороге, вопреки местной оппозиции заново открытой в 2005 году. Чугунные ворота из кованого железа с надписью «Arbeit Macht Frei» («Работа делает свободным») ведут прямо к плацу, где собираются несколько больших групп посетителей. Сегодня тихий, спокойный день, как это обычно бывает по пятницам, но посетителей много, не менее 1500 человек. Слева от площади можно увидеть два реконструированных барака и очертания других, разделенных концлагерной улицей, которая ведет к крематорию. Справа находится музей, в котором в 2003 году был проведен капитальный ремонт. Впереди располагаются примерно три десятка офисов научного, архивного и педагогического персонала. Их задача, как сказал директор в одном газетном интервью к очередному юбилею открытия мемориала Дахау, «рассказывать историю концлагеря непредвзято, без всякой политической конъюнктуры»[3450]. Сохранение исторической памяти будет и далее продолжаться. Однако последнее слово в истории еще не сказано. Увековечивание памяти павших будет развиваться и здесь, и в других бывших концлагерях. Но история концлагерей не кончается. Белые пятна все еще остаются. Новые источники, подходы и вопросы заставляют нас пересматривать известные нам знания. Например, 22 марта 2013 года ни один из историков в Дахау не мог с уверенностью сказать, в каком именно здании все началось 80 лет тому назад.
А потому наши поиски глубинной природы концлагерей будут продолжаться, даже в случае если усилия по осознанию их универсального назначения не принесут желаемого результата. Как мы видели, в различные периоды нацистского правления у концентрационных лагерей были разные задачи. Даже Освенцим несводим к одной лишь функции геноцида, поскольку верхушка СС использовала концлагерь и для разгрома польского сопротивления, и для налаживания более тесных связей с промышленностью Третьего рейха. Изначально этот концлагерь не был и самым зловещим местом нацистского окончательного решения еврейского вопроса – массового уничтожения евреев, эта функция возникла через несколько месяцев, в 1942 году, к тому моменту, когда в других местах уже были убиты сотни тысяч евреев, а путь Освенцима к холокосту был долог и извилист[3451]. И все же неудовлетворительность простых ответов не должна помешать постановке более масштабных вопросов о сути концентрационных лагерей. Несомненно, концлагеря с их опорой на бюрократию, транспорт, средства массовой информации и технику, а также возводимые промышленными методами бараки, колючую проволоку, пулеметы и контейнеры с газом были типичным продуктом нового времени. Но делает ли это их, как полагают некоторые ученые, парадигмами современной эпохи наравне с массовой вакцинацией или всеобщим избирательным правом? Как остроумно спрашивает историк Марк Мазовер: «В чем преимущество одного исторического символа… перед другим?»[3452] Естественным образом возникает вопрос о происхождении концлагерей. Конечно, концлагеря были продуктом немецкой истории. Они возникли и развивались в рамках конкретных национальных, политических и культурных условий и были вдохновлены насилием военизированных формирований Веймарской республики, а также дисциплинарными традициями немецкой армии и тюремной службы. Но делало ли это их «типично немецкими», как утверждали некоторые заключенные?[3453] Подобное заявление вызывает сомнения. В конце концов, служившие в системе концлагерей были гораздо сильнее индоктринированы радикальной нацистской идеологией, чем большинство обычных немцев, чье отношение к концлагерям было двойственным. В более широком смысле у нацистских концлагерей были общие черты с репрессивными пенитенциарными заведениями ХХ века других стран. Тем не менее следует отметить, что результат их развития отличался от других тоталитарных концлагерей, поднимая, возможно, важнейший вопрос: как лучше всего понять эволюцию нацистских концентрационных лагерей?
Как показала эта история в целом, в траектории развития концлагерей не было ничего неизбежного. Глядя в прошлое, на ужасы военных лет, трудно не воспринимать ее как закономерный результат того, что предусматривали создатели первых концлагерей изначально. Однако прямого пути от Дахау образца 1933 года до Дахау образца 1945 года не было. Концлагеря вполне могли пойти по иной линии развития или даже исчезнуть в середине 1930-х годов. Однако этого не произошло, потому что нацистские вожди, и прежде всего Адольф Гитлер, оценили их нужность в качестве гибкого инструмента беззаконных репрессий, который можно было без особых усилий приспособить к меняющимся потребностям режима. Специфический характер отдельных концлагерей во многом обязан инициативам их эсэсовского руководства. Но эти функционеры действовали в рамках широких параметров, заданных вышестоящим начальством, и, в конце концов, концлагеря действовали подобно сейсмографу, чутко реагируя на общие цели и устремления нацистской верхушки. Причина их интенсивных колебаний заключалась в том, что приоритеты нацистских вождей со временем менялись и по мере радикализации политического режима радикальнее становились и концлагеря.
Тем не менее, несмотря на некоторые зигзаги, на пути эволюции концентрационных лагерей не было резких провалов. Последовательные фазы
