Обогнув мыс Тандьон-Бай (Cap Baudin), можно было заметить, что характер местности здесь меняется. Горы поворачивают круто на восток, следуя левому берегу зал. Кируру: правый берег совершенно низменный, за исключением двух высоких островов — Бавия и Мой. Вдали тянется высокий горный кряж; с южного, низменного берега поднимается еще тоже довольно высокий Тандьон-Буру.
Набрав воды, мы направились вдоль низменного южного берега, и, пройдя зал. Терера и островок Ния, пришли к входу в зал. Кируру. Берег был болотистый и покрыт мангровыми деревьями. Людей мы заметили только около мыса Ваймата. В ответ на наш выстрел показался высокий столб дыма. Когда мы подошли ближе, туземцы бегали по берегу, махали снятой одеждой и бросали вверх песок, что издали казалось маленькими облаками дыма. Часа два люди мои перекрикивались с папуасами, но, несмотря на наш зов, туземцы не решались приблизиться и, хотя у них были пироги, они обращались в бегство, как только урумбай двигался в их сторону. Имена «Оран-Серам», «Гесир» не помогали. Я вздумал испытать, не сможет ли вид белого человека привлечь их: я вышел из каюты, приказал людям замолчать и сказал по-малайски, что, если они подойдут, я дам им табаку. К моему удивлению, это удалось. Сперва они приблизились немного, но потом, собравшись с духом, подошли ближе, а затем и к самому борту; но решились взойти на палубу только после того, как я поднял занавесь моей каюты и они убедились, что там нет спрятанных вооруженных людей, которые могли бы убить их или увезти в неволю. Удостоверившись в своей безопасности, они с криком влезли на урумбай, стали обнимать всех, громко говорить, смеяться, но все-таки по временам боязливо озирались кругом. Я мог, однако, заметить, что эта веселость была одной маской. Такое недоверие неудивительно. Сколько раз этих людей грабили, избивали, уводили в рабство. Один тидорский принц, Амир, несколько лет тому назад увез, как говорят, много сотен людей отсюда; в январе этого года люди Камрау убили и ранили людей Каю-Мера, а женщин и детей увели с собою. Неудивительно, что каждый чужой кажется им неприятелем. Они также старались в свою очередь отплатить без разбора всем, кто легкомысленно попадался им в руки. Именно эта местность, берег около Лакахии, имеет дурную репутацию. Здесь были убиты матросы капитана Кольфа, много людей Серама и др.
Туземцы здесь темнее людей Наматоте и Айдумы и почти что не носят малайского платья. Вообще они кажутся более сильными и рослыми. Они привезли с собою «сагуер» — жидкость, добываемую посредством надрезов из ростков гомутовой пальмы. Сагуер был совершенно свеж и показался мне очень вкусным. Кроме гомутовой, здесь много саговых пальм. Вероятно, вследствие обильной пищи страна более заселена.
Ночь провели на якоре около о. Бавия.
Пришли три пироги с жителями Лакахии. Последние произвели на меня то же впечатление, что и вчера, именно, что они темнее жителей Айдумы и Наматоте и, вероятно, вследствие изобилия пищи крепче сложены и выше ростом. Я мог заметить, что форма их носа значительно изменена обычаем пробуравливать носовую перегородку. Сравнивая носы большинства с носами некоторых других папуасов тех же или соседних местностей, у которых носовая перегородка не пробуравлена, можно было заметить, что конец носа у первых свислый, ноздри очень подняты и открыты и нос получил крючковатую форму, которая делает физиономии их похожими на еврейские.
Может быть, по закону наследственности, после нескольких поколений, постоянно повторяемая операция, при которой нос сильно опухает, и имела следствием то, что носы этих папуасов сделались большими. К сожалению, мне не удалось сделать ни одного портрета. Туземцы не сидели смирно и немедленно убегали, как только замечали, что я обращаю на них внимание.
Жители Лакахии оказались очень недоверчивыми, и ни один не согласился следовать за мною в глубь бухты Кируру. При первом движении урумбая вперед они быстро отплывали в сторону, как бы боясь, чтобы я силой не захватил кого-либо из них.
