Путешествия на Новую Гвинею (Дневники путешествий 1872—1875). Том 1

Пройдя узкое место, мы вошли в бассейн со многими выходами. Один из них, направо, оказался проливом между о. Бавией и другим; второй шел прямо на восток между низкими островами; третий, налево, составлял продолжение так называемого зал. Этны, или Телок-Кируру, как его называют туземцы. Мы подвигались на веслах до вечера по рекообразному заливу. Справа тянулись низкие и болотистые острова с мангрововой растительностью; слева поднимались высокие горы, покрытые лесом.

28 марта. Утром, после часовой гребли, узкий пролив немного расширился; несколько каналов между островами, а может быть, и рек, впадало в этом месте.

Часам к 11 мы вошли в большой бассейн, окруженный горами. Мне показалось, что на голландской карте он представлен не таким большим, каким он является в действительности. Мы направились к месту, где стояли две кокосовые пальмы и виднелась полуразрушившаяся хижина. В описании экспедиции парохода «Этна» говорится о деревне, находившейся в этом месте. Я пошел в лес с Давидом и тремя серамцами, поднимаясь вдоль левого ската кряжа. Мы достигли хребта часа через два ходьбы. Он тянулся с вест-зюд-веста на норд-норд-ост. Перед закатом солнца мои люди привязали койку между двумя деревьями: над нею в виде крыши было растянуто каучуковое одеяло. Не более десяти минут потребовалось на устройство бивуака. Я считаю такой бивуак удобопереносимым, простым и здоровым при путешествиях в тропических странах. Он практичен еще в том отношении, что подвешенная койка может годиться не только в лесу, но и в хижинах туземцев.

29 марта. К утру было ощутительно свежо, хотя термометр не опускался ниже 25 °Ц. Перед рассветом мы слышали несколько раз шаги казуара, но ни одного не пришлось убить: птица эта слишком осторожна. Я отправился выше с целью заглянуть по ту сторону хребта, но, кроме леса и гор, ничего не видал: деревья очень мешали. Надо было бы влезть на самую верхушку их, чтобы иметь возможность рассмотреть всю панораму холмов и гор этой части перешейка, который именно здесь не особенно широк. Эта экскурсия показала мне, что лес здесь далеко не такой непроходимый и что экспедиция в глубь страны здесь не встретит затруднений со стороны населения, которое в этом лесу, несомненно, существует: об этом свидетельствовали свежесрезанные ветви кустов, замеченные мною вчера и сегодня, а также и многочисленные тропки. Кроме того, я был удивлен тем обстоятельством, что в этом лесу в большинстве своем деревья были молодые; старые встречались редко. Грунт везде обнаруживал толстый слой довольно рыхлого и мягкого гумуса.

Птиц было очень мало, за исключением одного вида, Виceros, который встречается здесь в большом количестве.

Я вернулся к месту ночлега, где оставил вещи и людей, исключая одного, который сопровождал меня и прорубал тропинку в неудобопроходимых местах. В ожидании завтрака я определил с помощью аппарата Реньо точку кипения на этом месте, которое оказалось ниже (209 футов) того хребта, где я был утром.

Около полудня я направился к урумбаю, зная, что мои люди внизу очень боятся нападения папуасов, и полагая, что жители окрестных гор, численности которых я не знал, каждую минуту могут собраться и, пожалуй, не с добрыми намерениями. Я спустился вниз более короткой, но и очень крутой дорогой. Недалеко от берега, узнав, что никаких папуасов не приходило, я позволил двум серамцам разгрести кучу или гнездо Maleo, имевшее почти 2 м в диаметре и более 1 м высоты. Странное дело! Лень срубить сучок дерева и сделать род лопатки принудила их более часа разгребать землю руками. Куча состояла из довольно рыхлой земли, температура которой была 32.1 °Ц, вероятно, вследствие гниения листьев, а не солнечной теплоты, так как солнце не проникает через зелень до земли.

Из Тимбоны я направился вдоль берега тем же путем, каким пришел вчера, желая захватить три черепа, которые мои люди заметили в трещине скалы. Мы, действительно, нашли место с черепами, но не успел один из матросов достать их и передать мне, как мы все были немало удивлены неожиданным появлением пяти больших пирог с очень значительным числом туземцев.

Была минута недоразумения: мои серамцы, вообразив, что через несколько минут туземцы нападут на нас, переполошились и стали приготовлять ружья, с другой стороны, папуасы на своих пирогах, видя, что мы остановились, в свою очередь взялись за оружие, прекратив моментально громкое пение. Между туземцами на пирогах было несколько человек, которых мои люди признали за жителей деревень Ваймата, Терера и Банк. Внезапность появления пирог, многочисленность папуасов, их громкое пение, а главное известная неблагонадежность жителей именно этих берегов были причиной того, что мои серамцы предположили, что пироги явились сюда с намерением напасть на урумбай. Предвидя возможность нападения, я на всякий случай приказал шести из моих людей грести, направляясь прямо к пирогам, а остальным готовиться к защите, вооружиться своими ружьями старого образца и парангами. Дав Давиду, очень меткому стрелку, мои два двухствольных ружья, одно нарезное, заряженное пулями, а другое — крупной дробью, я расположился сам на крыше кают с ружьем, револьвером и скорострельным ружьем системы «Бомон». Я предупредил Давида и людей, чтобы никто не стрелял ранее, чем выстрелю я сам, а затем стреляли, хорошо целясь, а не просто без толку жгли порох.

Мы все приближались. Из пирог папуасы могли хорошо видеть наши приготовления. Громкое пение и пронзительные крики, на минуту возобновившиеся, снова смолкли, и пироги остановились. Было ясно, что папуасы совещаются. Я приказал из всех сил грести на группу пирог. Это обстоятельство прервало совещание папуасов; четыре пироги быстро отгребли в сторону, и только одна старалась держаться в почтительном расстоянии, но не слишком близко от урумбая. Казалось, она имела намерение начать переговоры. Когда я окликнул ее, один из находившихся в ней людей на ломаном малайском языке стал объяснять, что он начальник дер. Ваймата и, узнав, что урумбай отправился в зал. Тимбону, захотел видеть «туан пути» (белого господина). Я тогда пригласил его подойти к урумбаю, на что он не решался, извиняясь тем, что на других пирогах находятся начальники других деревень. Я