— О чем ты говоришь? — спросил Мюррей. — Какой интерес? Имеешь в виду свою работу?
— Нет, не ее. Джек Коллинз тебе не звонил? Он должен был связаться с тобой на этой неделе, — сказал Бруно.
— Нет, не звонил. И если тебе так уже хочется говорить со мной напрямик, начни с этого. Зачем сейчас Коллинзу ты и я?
— Пусть он сам это скажет, когда позвонит.
— Может быть, скажешь ты?
— Ладно, он собирается купить долю в агентстве. Черт возьми, ты уже не можешь управлять им в одиночку. Думаешь, все не понимают этого? Оно так разрослось, что в половине случаев ты не знаешь, что происходит. А если возьмешь в партнеры кого-нибудь вроде Джека, рядом с тобой будет один из лучших профессионалов в стране, и ты сможешь немного расслабиться. Деньги у него есть, дело он знает, и вы вдвоем создадите крупнейшую в стране организацию, если не считать ФБР.
— Думаешь? — спросил Мюррей. — А какой у тебя интерес в этом предложении? Или ты просто заботишься о друге?
— Мюррей, не надо быть таким высокомерным. Вспомни, я знал тебя, когда ты не был большой шишкой. А что до получения интереса, само собой, у меня будет интерес. Я давно могу рассчитывать на процентное вознаграждение и в этом случае наконец-то его получу. Но не от тебя. От Джека. Он знает, что я сто́ю того, как знал Фрэнк и знаешь ты, но не боится дать его мне.
— Тогда партнеров становится трое, — сказал Мюррей. — Уверен, что больше никого нет в списке кандидатов?
— Насколько это касается меня, — сказал Бруно, — трое в самый раз.
— Насколько это касается меня, — сказал Мюррей, — я даже не подниму трубку, когда позвонит Джек, если у меня не будет этой вещи Уайкоффа.
Бруно осмысливал это молча.
— Не верю, — сказал он наконец. — Тебе в жизни не получить такого предложения о партнерстве. Джек настроен по-деловому, и у него есть деньги. Он заплатит половинную долю, сколько захочешь. Ты не откажешься от этой сделки только ради того, чтобы надавить на меня. Нет-нет.
— Ты знал меня, когда я не был большой шишкой, — сказал Мюррей. — С тех пор я хоть раз соврал тебе?
Он ждал, пока Бруно стоял с убитым видом, обдумывая за и против. И сохранял бесстрастное выражение лица, когда Бруно заговорил:
— Гнида ты. Но это не дешевая работа. Я хочу за нее тысячу долларов и хочу получить чек до того, как выйду отсюда.
— Пятьсот, — сказал Мюррей, но когда Бруно упрямо покачал головой, пошел на попятный: — Ладно, тысяча. Но за них придется поработать.
— Каким образом?
— Прежде всего поезжай на Статен-Айленд и возьми машину в одном из пунктов проката. Только неброскую. Если сможешь взять сплошь черную, тем лучше. Потом проедешь несколько раз мимо дома Уайкоффа. Попробуй через туннель и Бэйонн, потом на пароме, посмотри, как будет быстрее. Проделай это около девяти часов вечера, потому что мы приедем туда в это время. Вечером вторника, около девяти. Уайкофф тогда будет дома, потому что в десять начинается телевикторина «Вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов», и он будет ее смотреть.
— Дома? — переспросил Бруно. — Зачем это тебе?
— Потому что мы проникнем в дом благодаря этому. Тебе еще понадобится комплект рабочей одежды, так как ты будешь ремонтником коммунальных сооружений Статен-Айленда. Тебе потребуются удостоверение личности и книжечка квитанций, поэтому поручи миссис Нэпп заказать их в типографии на Шестой авеню, услугами которой мы пользуемся.
— А потом?
— А потом не появляйся здесь. Если нужно будет что-то сообщить, звони миссис Нэпп домой; я скажу, чтобы на всякий случай ждала вечерами. В восемь вечера во вторник подберешь меня перед рестораном «У Люхова». Если меня там не будет, кружи вокруг квартала и смотри, не нарвись на штраф.
— «У Люхова», — сказал Бруно. — Приговоренный к смерти…
— Ты умный малыш, — сказал Мюррей. — Почему Джек решил вернуться в Нью-Йорк? Его выгоняют из Калифорнии?
— Уезжает, пока еще не могут выгнать. История с «Пипхоул» должна стать широко известной. Уголовно наказуемая клевета и еще кое-что. Хотел бы ты находиться там и попасть за решетку, если этот дурацкий журнал проиграет дело?
Во вторник вечером Бруно появился перед рестораном в черном «Шевроле» довоенного производства. Машина подъехала к бровке тротуара, Мюррей запрыгнул в нее, и она влилась в поток транспорта, почти не сбавляя скорости.
— Каким маршрутом едем? — спросил Мюррей, и Бруно ответил: — По времени в пути оба примерно одинаковые. Думаю, переправимся на пароме, чтобы ты проинструктировал меня, пока мы будем на нем, и сможем вернуться через туннель, если кто-то нас станет преследовать. Когда ты на пароме, оторваться от кого-то нельзя. Только зачем нужно было брать напрокат эту колымагу? Чем плоха моя машина?
— Ничем не плоха, только на этой регистрационные знаки Статен-Айленда, а у тебя куинзовские. Что, если кто-то заинтересуется, почему машина из Куинза ремонтируется в Статен-Айленде?
— Я не подумал об этом, — сказал Бруно.
— Должно быть, был слишком занят, делая Люси очередного ребенка? Каково быть дома в четырехдневном оплачиваемом отпуске?
— Хорошо, — ответил Бруно, — и я не делал Люси детей, а приводил в порядок дом к Рождеству. Знаешь, как долго я не ходил в церковь?
— Очень долго. Должно быть, это приносило тебе пользу.
— Если вернусь невредимым после этого сумасшедшего дела, буду знать, что да. В противном случае… — Бруно пожал плечами и, подумав, перекрестился. — Вчера вечером я разговаривал с Джеком по междугородному. Звонить тебе он не будет. Вылетает сразу после праздников, чтобы обговорить все. Я сказал ему, что так будет лучше.
— Он знает, где меня найти, — сказал Мюррей.
— Надеюсь, — сказал Бруно.
Паром был почти пустым, и звуки его — глухой шум двигателей, ритмичный плеск воды о корпус — создавали иллюзию, что они находятся бесконечно далеко от подавляющего шума и напряжения большого города. «Суда обладают этим свойством, — подумал он. — Делать на них ты ничего не можешь, просто сидишь на месте». Возможно, этим и объяснялась и его навязчивая идея иметь катер, и почему он так и не собрался купить его.
Он обратился к Бруно:
— Действовать будем так. Ты явился по неотложному вызову из компании коммунальных сооружений, потому что поступали жалобы на отключение электричества в этом районе. Когда будешь говорить это Уайкоффу, постарайся
