— Выяснил, кто ее туда поставил?
— Да, одного из работников гаража вызвали в Нью-Йорк, чтобы срочно ее забрать вечером в субботу после Дня благодарения. Он говорит, ему было велено взять ее в одном из нью-йоркских гаражей, пригнать сюда и спрятать.
— Кто велел ему это сделать?
— Он сказал, что мистер Биндлоу. Это здешний заправила.
— Биндлоу? — У Мюррея упало сердце. — Ты уверен?
— Да, но работник сказал, что машина не принадлежит мистеру Биндлоу, что это машина другого здешнего босса. Айры Миллера.
Сердце Мюррей вновь забилось сильнее. Он не сразу обрел голос.
— Молодец, Джин. Отличная работа. Теперь вот что сделай. Поезжай в ближайший город — там есть какой-то город поблизости, так ведь?
— Да, примерно в двух милях.
— Отлично. Поезжай туда, поговори с шерифом, с начальником полиции или кто он там. Скажи…
Внезапно раздался голос Бруно:
— Постой, Мюррей. Кто угодно из Эйкеса может купить местных полицейских. Они не нужны тебе, нужна полиция штата. Джин, слышишь меня?
— Слышу, — ответил Риго. — Значит, я еду в полицию штата. Дальше что? Бруно, это ты? Увидеть бы тебе это место!
— Это что, встреча старых друзей? — резко перебил Мюррей. — Слушай меня, Риго. Запиши регистрационный номер этой машины и поезжай к ближайшему отделению полиции штата. Покажи им сообщение нью-йоркской полиции о несчастном случае, дай регистрационный номер и описание этой машины, скажи, пусть немедленно ее заберут. Если у них возникнут какие-то вопросы, пусть звонят сюда, спросят миссис Нэпп. Все понятно?
— Понятно, мистер Керк.
Мюррей положил трубку.
Бруно вернулся в комнату и закрыл за собой дверь. Задумчиво посмотрел на Мюррея и произнес:
— Айра Миллер.
— Айра Миллер. — Мюррей кивнул. — Вот что я имел в виду, когда говорил о Шерлоке Холмсе. Как только услышал слова Меган, я тут же вспомнил одну вещь, исчезнувшую из твоего отчета о Миллере. Нет машины. Совсем нет. Как обходиться без нее такому человеку, как Миллер? Тем более что ему приходится часто ездить по делам в Эйкес. Собака, которая не залаяла, и машина, которой не было. Знаешь, Фрэнку понравилась бы эта связь.
— Только она и понравилась бы ему во всем этом деле, — сказал Бруно. — Хорошо, ты получил машину и получил Миллера. Но Ландин по-прежнему в неприятном положении, а Миллер все еще в безопасности. Что скажешь по этому поводу?
— Позволь ответить вопросом на воспрос, — сказал Мюррей. — Играешь ты в шашки?
— Играю, конечно.
— Хорошо, вот чем мы будем теперь заниматься. Вот так. — Мюррей положил на столе в ряд три скрепки. — Это Уайкофф, это Шрейд, это Миллер — три шашки, которые мы расставляем. А когда они расставлены, мы берем их — раз, два, три в один ход — и убираем с доски.
— А если одна из шашек выйдет из ряда раньше времени? Что тогда с нами будет?
— Тогда… — Мюррей провел указательным пальцем по шее.
— Я так и думал, — сказал Бруно. — Теперь жалею, что спросил. Ладно, давай с этим кончать. Снаружи, наверное, холодно, но с каждой минутой, пока Уайкофф сидит там, ему становится все жарче.
— Нет, сначала свяжись с миссис Нэпп по поводу Шрейда. Кто сейчас следит за ним?
— Должен Лео Морриси.
— Тогда спроси ее, когда Морриси звонил последний раз и что сообщил.
Обычно медлительный Бруно быстро вышел и вернулся.
— Она говорит, звонил он примерно двадцать минут назад, и Шрейд все еще там. Это хорошо?
— Очень хорошо. Теперь за работу, — сказал Мюррей.
— Знал бы ты, как я рад этому.
Бруно стоял в дверном проеме здания, держа портативный магнитофон, а Мюррей прошел несколько шагов по улице и остановился у витрины табачного магазина. Используя ее как зеркало, смотрел, как Кэкстон вылезает из машины и идет к нему.
— Мистер Керк? — Кэкстон снял фуражку и прижал к груди, жест, подобающий горделивому шоферу горделивого магната. — Мистер Уайкофф велел передать, что, если хотите поговорить с ним, будьте добры сесть в автомобиль. Он рядом.
— Я знаю. Передай мистеру Уайкоффу, что я буду говорить с ним здесь. Скажи, свежий воздух пойдет ему на пользу.
Было ясно, что если Уайкофф рядом, то решения принимает не Кэкстон. Билли вернулся к машине, и Мюррей видел в витринном стекле, что он оживленно обращается к Уайкоффу. В стекле были и другие отражения, заметил Мюррей — отражения ходящих туда-сюда по улице людей, делающих двухдолларовые ставки. Мужчины и женщины разного роста, сложения, достатка проходили мимо, не зная, что вылезающий из лимузина человек — строго одетый, располагающий к себе, возможно, государственный муж преклонного возраста — это тот, кого они возвышали над собой своими двумя долларами. Он долгое время обладал правом высокого, среднего и низкого правосудия над ними, а они ничего об этом не знали и не хотели знать.
Уайкофф подошел к Мюррею, и они стояли, разглядывая выставленные на витрине товары — красивые трубки и экзотические виды табака, — что, как мог видеть любой прохожий, сейчас представляло единственный их интерес в жизни.
— Цена, — произнес Уайкофф. — Какова цена?
— Низкая, — ответил Мюррей. — Никаких денег. Всего несколько любезностей, которые я хочу получить от тебя.
Уайкофф восторженно посмотрел на пенковую трубку.
— Ты хочешь! Кто ты такой, чтобы говорить мне, чего хочешь, сукин ты сын? Я хочу вернуть свою книгу. Вот для чего я здесь.
— Книг две, — сказал Мюррей. — Наверху у меня есть машинка, делающая две из одной. Одна твоя, другая моя. Моя заперта в сейфе вместе со страховкой жизни. Но у меня, Уайкофф, есть для тебя сюрприз. Если заключишь сейчас со мной сделку, можешь получить обе. Неприятно это говорить, но твоя бухгалтерская книга ничего ни для кого не стоит.
— Это ты так считаешь. Какая сделка?
— Простая. Прежде всего я хочу, чтобы ты отвез меня в Бруклин и ждал там, пока я не закончу одно дело. Потом сегодня вечером, около девяти, я хочу, чтобы ты появился в квартире Айры Миллера. И захвати с собой Лоскальцо. Вот и все, получишь там свои книги. Это самая выгодная сделка, какую ты можешь пожелать.
Уайкофф склонил набок голову, чтобы прочесть ценник на пенковой трубке.
— Устройство неприятностей для Айры ты называешь сделкой? Даю тебе слово, я не предам Айру ни за кого и ни за что. А что это по поводу Лоскальцо? С каких пор я отдаю ему приказания? Если знаешь, что он за человек…
— Знаю, но ты можешь
