Мюррей при этом внезапно ощутил душевную боль.
— Да, но сейчас ее нет в городе. И наверное, я буду занят.
— А-а.
— Извини, — сказал Мюррей. — Но даже если я не смогу прийти, сделаешь мне одолжение?
— О да.
— Так вот, есть один человек — Чарлз Пирози, кажется, ты как-то говорила мне о нем. Помнишь?
Лицо Меган приняло озадаченное выражение.
— Нет, не помню.
— Совсем не помнишь?
Она покачала головой:
— Нет, Мюррей. Хотя да, помню! Он был в телевизоре.
— В телевизоре? С чего бы? Он бухгалтер.
Меган уставилась остановившимся взглядом в потолок. Очевидно, это был ее способ напрягать память.
— Он был в телевизоре, — отчужденно сказала она, а потом повернулась к Мюррею, глаза ее теперь блестели при воспоминании. — Только он не был на экране, о нем говорили. Помните, когда кончился фильм о частном детективе Кейт Брэнниган, начались новости? Диктор сказал, что Чарлз Пирози погиб в дорожном происшествии. Сказал, скрывшийся водитель… Мюррей, в чем дело? Это правда, так ведь? Почему у вас такой вид?
Заведенное на Ландина дело внезапно раскрылось перед ним, все содержащееся в нем полетело ему в лицо, словно колода карт Алисе в конце ее сна. Вся колода, все джокеры развернулись перед ним веером, он смотрел на них широко раскрытыми глазами и удивлялся. Голос Фрэнка в ушах велел отвернуться и забыть — отказаться от дела, раз теряешь все и ничего не приобретаешь, — а другие голоса старались заглушить это предостережение, требовали забыть Фрэнка Конми, забыть все усвоенные суровые уроки.
Он видел, что Харлингены недоуменно смотрят на него. Они не слышали шума, который звучал у него в голове, и, чтобы прекратить его, ему требовалось сделать выбор. Он сделал, и голос Фрэнка Конми больше не раздавался.
— Ральф, — сказал Мюррей, — думаю, мы раскрыли дело полностью. Не говорите ничего об этом Рут. Не говорите ничего о нашем разговоре. Сейчас мне нужно бежать, но я свяжусь с вами. Только сидите тихо.
Последнее, что он слышал, выходя из двери, был громкий голос Меган, недоуменно обращавшейся к родителям.
— А что я такого сказала? — спросила она.
Глава 4
25 ноября, Нью-Йорк. По сообщениям полиции, шестидесятилетнего Чарлза Пирози вчера поздно вечером сбила автомашина и протащила на капоте два квартала. На повороте он упал с капота. Автомобиль скрылся.
Пирози, житель Нью-Рошели, был обнаружен в бессознательном состоянии на Восточной Шестьдесят второй улице, примерно в тридцати футах от Мэдисон-авеню, в 22 часа 10 минут случайным прохожим.
Пострадавший скончался в машине «Скорой помощи» по пути в больницу имени Рузвельта.
На перекрестке Шестнадцатой улицы и Мэдисон-авеню полиция нашла шляпу и перчатки, опознанные как принадлежавшие покойному.
Полиция полагает, что Пирози, очевидно, был сбит машиной на этом углу, когда вышел из своего кабинета в находящемся там здании. Потом его протащило на капоте машины до Шестьдесят второй улицы. Когда машина свернула в восточную сторону этой улицы, полагает полиция, тело сместилось и упало.
Бруно отложил газетную вырезку и взял сообщение полиции.
— Далеко же провезло его, — сказал он. — А что говорится в этом сообщении?
— Многое, — ответил Мюррей, — учитывая, что свидетелей не было. Машина — зеленый «Бьюик» прошлогодней модели — в момент столкновения ехала со скоростью, превышавшей сорок миль в час.
— Как они это определили?
— Состояние тела, пятна краски на его пальто, которые подвергли анализу, еще кое-какие детали. Теперь наезд не сойдет с рук. Имей это в виду, когда вздумаешь снова наехать на пешехода.
— С пешеходами я такой, — сказал Бруно. — Но к чему все это сводится? Почему думаешь, что эта машина сейчас в Катскильских горах?
— Потому что, когда это случилось, полиция искала ее, и умный человек спрятал бы ее в Эйкесе, где никто не подумает искать. Знаешь, странно, как эта машина вдруг пришла мне на ум, когда девочка вспомнила о Пирози. Это как в рассказе о Шерлоке Холмсе[42], когда дело раскрыли потому, что собака не залаяла. Читал ты что-то о нем?
— У меня четверо детей, — ответил Бруно. — Когда мне читать? — Он подошел к окну кабинета и оттянул угол шторы, чтобы посмотреть на улицу. — Ну и жизнь, — заговорил он. — Вчера мы неслись сломя голову, удирая от Уайкоффа. Сегодня ты звонишь ему, чтобы он подождал внизу, и я даже боялся выйти отсюда. Хотелось бы спуститься и покончить с этим делом. Долго нам еще ждать?
— Пока Риго не позвонит из Эйкеса и скажет, что нашел эту машину. Думаю, путь туда занял у него часа два, еще полчаса уйдет на поиски, так что осталось не долго.
— Надеюсь, ты прав, — сказал Бруно, не сводя глаз с улицы. — Смотри-смотри! Полицейский проходит мимо и даже не наклеивает штрафной квитанции. Нужно ездить в лимузине «Кадиллак», чтобы не получать штрафа за такую парковку. Вот шофер вылезает снова, чтобы вытереть капот, это уже третий раз. Слушай, не этот парень сбил тебя с ног?
— Этот самый.
— Такой маленький? Он, должно быть, на голову ниже тебя.
— Он сказал, что был боксером. Я ему верю.
— И все равно, — сказал Бруно. Потом самоуничижительно пожал плечами. — Да о чем я говорю? Мальчишкой я пошел на турнир «Золотые перчатки» и пробыл там до тех пор, пока противник не нашел возможность сблизиться со мной. Тоже был маленький, но какой зверюга! Поверь, Мюррей, он был весь волосатый, как обезьяна. Бьешь его перчаткой, будто в стог сена. И прямо-таки хотел убить меня. Я понял это с самого начала.
Телефон требовательно зазвонил, и Мюррей поднял трубку.
— Это Риго, — сказал он. — Иди в коммутаторную, послушаешь через отводную трубку.
Он подождал, пока Бруно поднял трубку, прежде чем послышался бодрый голос мисс Уайтсайд:
— Это звонок лично вам, мистер Керк. Мистер Риго звонит из Эйкеса.
И тут же раздался голос Риго:
— Это я, мистер Керк, машина здесь, как вы и говорили.
— Откуда звонишь? — спросил Мюррей. — Тебя никто не слышит?
— Нет, я в одном из магазинов здесь, в отеле.
— Хорошо. Что это за машина, как она выглядит?
— Это зеленый «Бьюик» седан модели прошлого года. На правом переднем крыле морщина и несколько царапин, еще свежих, ржавчины пока нет. На решетке какие-то
