И вот теперь, в четвертом часу ночи, когда я откинул простыню со своей стороны кровати, забрался под нее и лег бок о бок со Сьюзен, единственным моим желанием было не разбудить ее. Я был измотан, все во мне онемело, я не знал, что мне теперь думать и как поступить.
Еще до этой ссоры, до звонка от Джейми я поставил будильник на семь утра. В восемь часов каждый понедельник я играл в теннис с Марком Голдманом, который был на двенадцать лет старше меня, а в игре в теннис — на дюжину световых лет впереди. До семи утра оставалось всего четыре часа. Я попытался составить план действий. Может, позвонить Марку в три часа ночи и сообщить, что я не смогу играть в теннис завтра? Или позвонить ему, когда проснусь? Просто выключить будильник и спать, пока Марк не позвонит сам из клуба и не спросит, куда я запропастился? Я слишком устал, чтобы думать… Я осторожно вытянул ноги под простыней. Ужасно боялся, что если Сьюзен проснется, то сразу опять заворчит: «А еще я хотела тебе сказать…»
Она шевельнулась рядом со мной. Перекатилась в мои объятия. Мы оба были голые, спали без пижам с тех пор, как все началось — тринадцать лет тому. А два часа назад, когда я был готов на многое, все чуть было не закончилось. Ее тело было теплым от сна. Она положила свою руку на мое правое плечо. Я знал эту женщину с тех пор, как ей исполнилось семнадцать лет, и женился на ней, когда ей было девятнадцать. И теперь я был готов развестись с ней. Я еще не сказал ей об этом, но был готов.
Глава 4
Я проснулся в половине седьмого под щебет птиц на заднем дворе. Вылез из постели, не разбудив Сьюзен, надел халат и вышел в кухню. Джоанна сидела за столом, ела овсяные хлопья, ложку за ложкой, уставившись в газету.
Я давно понял, что начинать с ней разговор, когда она занята чтением, не следует. Да и за завтраком тоже. Джоанна не жаворонок. Беседы с ней до девяти часов утра сходили мне с рук, пока она была маленькой. Мы со Сьюзен по очереди вставали, чтобы дать ей утреннюю бутылочку смеси. Я держал Джоанну на руках и нашептывал ей нежную бессмыслицу, глядя на ее круглое личико, а она быстро пила смесь, по-моему, совершенно несъедобную. В отношении еды привычки дочери не особенно изменились: хлопья она ела размоченными и запихивала себе в рот полные ложки, с которых капало молоко. Внимание ее было поглощено последними приключениями Хагара Ужасного.
— Доброе утро, — произнес я.
Я подошел к холодильнику и достал пластиковый контейнер с апельсиновым соком. Вчера я собственноручно собрал апельсины и выжал сок. Старина Реджи увидел, как я их собираю, и спросил, хочу ли я выжать сок из всех апельсинов сразу. Я ответил, что именно это я и намереваюсь сделать. Он ответствовал, что лучше выжимать ровно столько соку, сколько я собираюсь выпить сразу же. Такой сок наиболее полезен, да и вкуснее, когда он «свежего отжима». «Отжима», так он выразился. Я заметил, что у меня нет времени выжимать свежий сок каждое утро. В субботу или воскресенье я набираю апельсины и выжимаю из них столько сока, чтобы мне хватило на всю неделю. Старина Реджи покачал головой и ткнул тростью ящерицу. В следующий раз, когда я его увижу, надо бы извиниться. Нет, не за то, что я выжимаю сока за один раз больше, чем могу выпить, и не за «Модерн джаз квартет». Только за то, что выместил на нем свое плохое настроение.
— Что это ночью был за шум? — спросила Джоанна.
Я подумал, что она говорит о нашей с Сьюзен ссоре. Конечно, дочь не могла не слышать, как мы скандалили. Но потом я сообразил, что она имеет в виду телефонный звонок, после которого я уехал из дому. Как объяснить двенадцатилетней девочке, что три человека, которых она знала и, может, даже любила, были этой ночью убиты?
— Папа, что случилось? Почему ты вдруг уехал?
— Доктор Парчейз позвонил, — ответил я.
— Зачем?
Я помолчал, а потом произнес:
— Кто-то убил Морин и девочек.
Дочь отложила ложку и посмотрела на меня.
— Кто?
— Пока неизвестно.
— Ого!
— Ты бы шла одеваться, а?
— У меня есть время, — сказала Джоанна, но, взглянув на настенные часы, воскликнула: — Уже нет! — и побежала к себе в спальню.
Я включил чайник, сел за стол и принялся потягивать сок и читать газету. Об убийствах там не упоминалось. Возобновление переговоров об ограничении стратегических вооружений… Губернатор соседнего города обвиняется в хищениях… Голливудская знаменитость играла в теннис в воскресенье утром в Филд-клубе. Крис Эверт выиграла теннисный турнир «Виргиния слимз» в одиночном зачете, а губернатор Эскью провозгласил вчерашний день днем Крис Эверт в ознаменование… Может, мне отменить игру в теннис?
Я сделал себе чашку растворимого кофе и вышел с ней во двор, туда, где дюжина небольших доков выходила на канал. Солнце только-только вставало. Ночной ветер разогнал все облака, нависавшие над городом и давившие его накануне. День обещал быть ясным и солнечным. Я прошел по мокрому от утренней росы газону, который здесь был гораздо зеленее, чем перед фасадом дома. «Пустомеля» был пришвартован боком к доку. Один из гарделей колотился об алюминиевую мачту, производя страшный шум. Я взобрался на борт, натянул веревку потуже, и дребезжание прекратилось. Я назвал так парусник вопреки протестам Сьюзен. Стоил он, будучи подержанным, семь тысяч долларов, что совсем неплохо для яхты длиной двадцать пять футов, где спокойно могли разместиться с ночевкой четыре человека. Вода в канале была спокойной. На нашей улице кто-то завел автомобиль. Я взглянул на часы: без четверти семь. Город Калуза просыпался.
Я вернулся в дом и прошел в спальню. Сьюзен еще спала, волосы разметались по подушке, правая рука согнута в локте, ладонью кверху. Ноги запутались в простыне. Я нажал кнопку звонка на задней стенке будильника. Джоанна принимала душ, до меня доносилась размеренная дробь капель. В ее комнате звучало радио — станция, транслировавшая рок-н-ролл, которую дочь всегда слушала. Она включала его очень тихо каждое утро, как только вставала, словно бодрствовать и не слушать при этом музыку было для нее невыносимо. Порой я жалел, что Джоанна не включает ее погромче — потому что так мне слышна была только монотонная партия бас-гитары, без малейшего намека на мелодию.
Я хорошо выспался, но понятия не имел, что от меня может потребоваться
