После кофе обе перебрались из кухни на диван в гостиную, тот самый, на котором Флинн последний раз играла в «Операцию «Северный ветер»».
— Чувак из Клэнтона, который привез мешок денег, знаешь, кто он? — спросила Дженис.
— Нет. Адвокат?
— По фамилии Битти. Адвокатская фирма в Клэнтоне.
— А ты откуда знаешь?
— Два часа назад тут был Райс, договаривался с Мэдисоном, что тот возьмется за одну работенку. Теперь часть клэнтонских денег у нас в подвале, в дыре за топкой.
— Серьезно?
— Я не сочиняю сказок. И деньги не настолько уж сказочные.
— Что за работенка?
— Помочь с дроном. Большим. У Коннера есть армейский коптер. Мэдисона попросили им управлять.
Флинн вспомнила квадрокоптер у Коннера во дворе:
— Я его видела. Похож на орудийную платформу.
— Сумма в подвале больше, чем мы заработали бы в «Су — двадцать семь» за год, — сказала Дженис без всякой радости.
— Что говорил Райс?
— Больше, чем хотелось бы Бертону и Коннеру, меньше, чем хотелось бы мне. Восторженный дурачок этот Райс. Обожает секреты: должен их всем выбалтывать, иначе никто не узнает, что он посвященный. Без ума от Бертона и Коннера, поэтому должен рассказывать и про их дела. А еще без ума от Пиккета.
Флинн смогла вспомнить только одного Пиккета, владельца «Корбелл Пиккет Тесла», дилерской фирмы по продаже новых автомобилей, которая разорилась позже других в городе. Он по-прежнему считался одним из богатейших людей округа, хотя появлялся здесь редко. Флинн видела его раза два на городских парадах, но не в последние годы. Он отправил дочку ее лет учиться в Европу, и, насколько Флинн знала, та обратно не вернулась.
— Корбелл Пиккет?
— Он, сука.
— При чем тут он?
— Здесь начинается левизна, — сказала Дженис.
— Ты думаешь, что деньги от Корбелла Пиккета?
— Да нет же, блин. Бертон заплатил Корбеллу бóльшую часть клэнтонских денег. Райс кипятком писал оттого, что им с Карлосом поручили эти деньги отвезти. Сто раз повторил, что понадобились два магазинных пакета.
— Зачем Бертон платит Пиккету?
— Четверо убитых на Портер-роуд. Чтобы про них забыли. В округе забыли сразу. У полиции штата память не такая короткая, но у Корбелла есть деньги Законодательного собрания, чтобы ее укоротить.
— Он был дилером «Теслы» и ездил с мэром на рождественских парадах, когда мы были маленькими.
— В новехонькой «тесле», — добавила Дженис. — Жаль разрушать твою веру в Зубную фею, детка, но Корбелл имеет свою долю с каждого грамма наркотиков, слепленных в этом штате.
— Не может быть. Я бы слышала.
— Твои друзья и родные тебя оберегали, практически не упоминая при тебе эту мразь. Поэтому ты так легко про него забыла.
— Ты его не любишь, — заметила Флинн.
— Еще как.
— Но если Бертон откупился от управы шерифа, значит Томми в курсе.
Дженис глянула на нее:
— Не совсем.
— Он либо знает, либо не знает, — сказала Флинн.
— Томми хороший человек. Как Мэдисон. Поверь мне. О’кей?
— О’кей.
— Как ты. И вот ты по уши в сделке с людьми, которые говорят, что они в Колумбии, но могут подтасовать лотерею для Леона. Это серьезно левое, Флинн, но ты же не перестала от этого быть хорошим человеком?
— Не знаю, — ответила Флинн и тут же поняла, что правда не знает.
— Подруга, ты ввязалась в эту непонятную хрень не потому, что хочешь разбогатеть. Ты платишь «Фарма-Джону» раковую ренту за мать. Как многие. Как большинство, думаю.
— У нее не рак.
— Знаю. Но ты понимаешь, о чем я. А Томми сохраняет в округе какой-никакой порядок. Насколько может. Он честный, верит в закон. Шериф Джекман — другое дело. Джекман делает что делает, переизбирается раз за разом. Округу нужен Томми, как твоей матери нужны вы с Бертоном, и, может быть, это означает, что ему по временам надо прилагать большие усилия, чтобы чего-то не заметить.
— Почему я узнаю об этом только сегодня?
— Люди тебя жалеют, молчат. Экономика округа держится на лепке еще с того времени, когда мы учились в старших классах.
— Это я вроде как знала. Догадывалась.
— Добро пожаловать в округ, детка. Еще кофе хочешь?
— Боюсь, я и так его перепила.
Глава 38
Девушка из срезаДоминика звонком вызвала Льва наверх, а Недертон вернулся на трап и стал смотреть, как перифераль делает силовые упражнения в экзоскелете. Мышцы на ее голых руках и ногах были и впрямь очень рельефными. Недертон гадал, изначально их такими отпечатали или нет.
Угол яхты закрывал от него Тлен, которая о чем-то спорила с Оссианом. Тот был где-то не здесь, и Недертон слышал лишь реплики Тлен на какой-то псевдославянской итерации их общего криптоязыка. Недертон подошел к закрытому бару, надавил на стальной овал. Ничего не произошло.
Показалась Тлен с цветами в белой керамической вазе, прошла мимо периферали и поднялась по трапу.
— Это лишнее, — заметил он.
— Она заслужила торжественную встречу, — ответила Тлен. Ее белое лицо сильно контрастировало с яркими цветами. — Раз уж нельзя предложить ей выпивку.
У Недертона чуть кольнуло сердце от не вполне представимой мысли о Флинн в периферали. Ей, Флинн, тоже выпивку предложить будет нельзя.
— Воду, раз в несколько часов, — сказала Тлен, ошибочно решив, что его заботит перифераль. — При дегидратации она подает тревожный сигнал. Алкоголь — категорически нет.
Она прошла мимо него в яхту.
— Когда мы ее ждем?
— Через два часа, — ответила Тлен за его спиной.
— Через два часа?
Он обернулся.
— Мейкон большой молодец, — сказала Тлен, примеряя, на какое место мраморного стола красивее будет поставить букет.
— Кто?
— Мейкон. Ее печатник. Очень быстро работает.
— Что за имя такое?
— Город. В Джорджии. — Она поправляла цветы в вазе, и на тыльной стороне ее левой ладони толкалась целая стая далеких зверей. — Я буду тут.
— Вот как?
— Давно ты последний раз пользовался перифералью?
— В десять лет, — ответил Недертон. — На дне рождения одноклассника. Праздник гомункулов в Хемпстед-Хит.
— Вот именно.
Тлен развернулась к нему, уперев руки в боки. Она снова была в «конфиденц-костюме». Недертону вспомнилась поза гомункула на приборной панели в машине Льва.
— Это ведь ты вела машину, когда мы ездили в другой дом?
— Конечно. Что ты ей скажешь, когда она окажется здесь?
— О чем?
— Чтó это все. Где. Когда. Разве мы не за это тебе платим?
— Никто мне ничего не платит, спасибо.
— Обсуди это со Львом.
— Я не считаю себя на работе. Я просто помогаю Льву.
— Она не будет понимать, что это и о чем. Она никогда не бывала в периферали. Ты сам практически тоже. Тем больше у меня причин быть здесь.
— Лев не сказал мне, что она будет здесь через два часа.
— Он не знает, — ответила Тлен. — Оссиан только что выяснил. Лев наверху со своей супружницей, и нам запрещено звонить, когда он с ней. Как только мы ему сообщим, он известит Лоубир.
