— Не знаешь, что там у него за дела с Лоубир? Он мне не сказал.
— Значит, он не законченный идиот. Пока.
— Но ведь это ее идея, — перенести Флинн сюда?
— Ее, — ответила Тлен.
— Зачем?
— Зачем бы ни было, она явно торопится.
Тлен тронула полированную деревянную панель, которая тут же сдвинулась. За панелью был пульт управления. Тлен чего-то коснулась, и Недертон почувствовал легкий ветерок.
— Душно, — объяснила Тлен.
— Считается, что наш офис в Колумбии.
— В Колумбии точно были кондиционеры. Лоубир велела отпечатать для вас обоих несколько разных костюмов, часть — определенно не для сидения здесь. Она отправится гулять по Лондону. С тобой.
— Она заказала мне одежду?
— И очень кстати. Сейчас ты не похож на сотрудника фирмы.
— В первом разговоре Флинн предположила, что я — персонаж в игре, в которую она якобы играет.
— Мы сказали ее брату, что это игра.
— Стоит сказать ей правду.
Тлен промолчала, только поглядела на него.
— Что ты так на меня смотришь? — спросил Недертон.
— Гадаю, произносил ли ты когда-нибудь эту фразу.
— Зачем ее обманывать? Она умная. Догадается.
— Не знаю, будет ли так лучше стратегически, — сказала Тлен.
— Тогда дайте ей еще денег. Вам принадлежат все деньги ее мира или будут принадлежать, и здесь вы их все равно тратить не можете. Расскажите ей правду и удвойте жалованье. Мы — щедрое будущее.
Тлен повела глазами вверх и влево. Защебетала на синтетическом языке, которого не существовало мгновение назад. Глянула на Недертона:
— Сходи в душ. У тебя вид липкий. Твоя одежда в шкафу слева, в дальнем конце.
— Лоубир выбирала?
— Нет, я с ее подсказкой.
Черное, решил Недертон, если только Лоубир не запланировала что-нибудь менее официальное.
— Я начинаю чувствовать себя частью системы, — сказал он.
— Знаю, как бы я это назвала.
— Как?
— Реализмом, — ответила Тлен. — На ближайшее время ты нам нужен.
Глава 39
Волшебный башмачникВ прокатной машине Мейкона пахло свежеотпечатанной электроникой — как от телика, когда Мейкон отдал его, новехонький, в закусочной «Мегамарта». Часа через два запах выветривался.
— Ты не рассчитывал закончить до завтрашнего дня, — сказала Флинн.
— Нам помогли ребята из «Самофаба». Мы одолжили им принтер.
— Вы печатаете леваки в «Самофабе»?
— Это не леваки, — подал голос Эдвард с заднего сиденья. — Просто что-то необычное.
— «Самофаб» — сетка и принадлежит «Меге», — не успокоилась Флинн.
— Мой двоюродный брат работает там старшим смены на полставки, — сказал Мейкон. — И да, обычно к нему не подкатить, но твой брат сделал очень заманчивое предложение. Правда, единственный подходящий полимер у них выглядит как сахарная глазурь. Обычно он идет на рождественские украшения, но отлично соединяется с кожно-электрической частью, так что у тебя будет венец Белоснежки. Тоже хорошо, потому что никто в «Самофабе» не понял, что мы печатаем.
— Что за кожно-электрическая часть?
— Которая на лбу. Первый экземпляр был черновой, для него пришлось бы выбрить тебе на затылке полосу в два дюйма шириной.
— Нет уж нафиг.
— Вот и мы подумали, что ты так скажешь, поэтому взяли тот китайский полимер. Теперь достаточно будет контакта через лоб, просто смочишь его хорошенько соляным раствором.
— Ты сказал, это игровой контроллер.
— Бесконтактный интерфейс для телеприсутствия.
— Ты на себе попробовал?
— Не мог. Не с чем пробовать. У твоих друзей есть что-то, чем ты должна управлять, но они не дали нам проверить на себе. Управляешь лежа, иначе тебя может переклинить.
— В каком смысле?
— Если заработает, а вроде должно, ты будешь контролировать их устройство с полным диапазоном движений, но твое тело двигаться не будет. Интересно, как это происходит.
— Чем интересно?
— Мы не нашли почти никаких похожих патентов. Если бы такие патенты существовали, то были бы очень дорогими. Очень.
— Может, что-нибудь военное, — сказал Эдвард сзади.
Они проехали половину Портер-роуд, и Флинн уже не могла точно сообразить, где стояла белая палатка и дроны вынюхивали следы от Коннеровых шин.
Справа тянулись поля, на которые она почти не глядела, и кривые, поломанные ураганом сосны. По левую сторону дороги склон уходил вниз, к ручью, возле которого стоял трейлер Бертона. Скоро в сумерках впереди уже должны были показаться верхушки деревьев перед домом.
— Вам сказали, что я должна буду делать?
— Нет, — ответил Мейкон. — Мы просто волшебные башмачники. На бал отправляешься ты.
— Сомневаюсь, что на бал.
— Погоди, увидишь корону, которую мы тебе сделали.
Флинн не стала продолжать разговор и задумалась о том, что Дженис сказала насчет Корбелла Пиккета и Томми. Стена дома, где раньше была дилерская фирма, и сейчас гласила «КОРБЕЛЛ ПИККЕТ ТЕСЛА», но гласила некрашеным бетоном на месте отвалившихся букв из алюминия и углеволокна.
У ворот их ждал Карлос.
— Твоя мама сейчас обедает вместе с Леоном и Райсом, — сказал он, когда Флинн начала вылезать из машины. — Ела что-нибудь недавно?
— Нет. А что там на обед?
— Они просили тебя не есть, — сказал Карлос. «Они» означало тех, кто платит деньги; ничего другого он, скорее всего, не знал. — Говорят, в противном случае в первый раз может и стошнить.
Флинн вспомнила, что он состоит в добровольческой медицинской службе.
— О’кей.
Мейкон и Эдвард разгружали багажник. Два вещмешка из дайнимы — синие, как хирургические перчатки, три новенькие картонные коробки с логотипом «Самофаба».
— Помощь нужна? Могу кого-нибудь позвать. Мне нужны обе руки вот для этого. — Карлос указал на буллпап, висевший у него на уровне пояса. Ствол щетинился насадками, назначения которых Флинн угадать не могла.
— Не-а, — ответил Мейкон. Они с Эдвардом уже закинули на плечи по хрустящему вещмешку. Эдвард взял две картонные коробки, Мейкон одну большую. По виду все было совсем не тяжелое. — Нести в трейлер, да?
— Бертон там, — ответил Карлос и рукой показал Флинн идти туда же.
Ей вспомнился вечер, когда брат уезжал в Дэвисвилл. Такое же освещение: солнце почти село, луна еще не встала.
В трейлере горел свет. Подойдя ближе, Флинн увидела Бертона у закрытой двери. Он курил трубку, и красный огонек из чашечки озарял нижнюю половину его лица. Повеяло табаком.
— Если ты курил внутри, убью нафиг.
Бертон ухмыльнулся, не вынимая трубку изо рта. Она была дешевая, голландская, из белой глины, с длинным чубуком, который ломается в первые же дни, так что остается короткая трубочка, как у мультяшных матросов. Бертон вынул ее изо рта:
— Я не курю. И не начинал.
— Ты только что курил. Теперь начинай бросать.
Он поднял ногу, согнув ее в колене, и выбил трубку о подошву. Комочек горящего самосада выпал на дорожку, и Бертон его затоптал.
— Дайте нам минуту на подготовку, — сказал Мейкон.
Эдвард поставил коробки на землю, открыл дверь и вошел. Мейкон передал ему сперва свою коробку, потом две другие, вошел, придерживая мешок, чтобы не ударился о раму, и закрыл за собой дверь.
— Никто меня не предупредил, что это надо делать натощак, — заметила Флинн.
— Ребята справились быстрее, чем мы думали, — ответил Бертон.
— Ты знаешь, что там будет?
— Они хотят, чтобы ты
