— Ну? — спросила она.
Мейкон крепко стиснул ее правое запястье и сказал:
— Если что-нибудь пойдет не так, мы сразу все отрубим. Мы встроили несколько простейших датчиков, от себя. Жизненно важные функции.
Он выпустил ее руку.
— Что я должна делать?
— Закрой глаза и считай от пятнадцати назад. Примерно на десяти тряхнет.
— Тряхнет?
— Так она сказала. Не открывай глаза, считай до нуля. Потом открой их. Если мы увидим, что ты их открыла, значит не сработало.
— Ладно, только ждите, пока я не скажу: «Начали».
Задержав дыхание, Флинн глянула вверх и вправо: окно, стена. Вверх: потолок, светящиеся трубочки в полимере. В сторону ног: дисплей Бертона, Эдвард. Влево: Мейкон, за ним закрытая дверь.
— Начали, — сказала она, закрывая глаза — Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать. Одиннадцать. Десять.
Чпок.
Цвет как гаптические шрамы у Бертона, только Флинн ощущала его вибрацией в зубах.
— Девять. Восемь. Семь. Шесть.
Не сработало. Ничего не происходило.
— Пять. Четыре. Три.
Надо сказать ребятам, что ничего не вышло.
— Два, один, ноль.
Она открыла глаза.
Плоский потолок уехал вверх, лакированный, на шесть футов выше, чем в трейлере. Комната поплыла, стала другой, вес короны исчез, в животе все перевернулось. Глаза женщины, близко, двоятся.
Флинн не помнила, как села. Она увидела свои руки. Нет, не свои. Чужие.
— Если понадобится, — сказала женщина, держа круглый стальной контейнер. — В тебе нет ничего, кроме воды.
Флинн нагнулась над контейнером, увидела в зеркальном дне чужое лицо. Застыла. Чертыхнулась. Чужие губы двигались, пока она произносила слово.
— Что за хрень? — спросила она и спрыгнула с кровати.
Не с кровати. С мягкой полки. И еще рост — Флинн теперь была выше.
— Что-то не так. — Говорила она, но голос был не ее. — Цвета…
— Ты получаешь входящую информацию от антропоморфного дрона. Аватара с эффектом присутствия, — сказала женщина. — Тебе не надо контролировать его сознательно, так что даже не старайся, все равно не получится. Сейчас мы его подстраиваем под тебя. Контроллер Мейкона не идеален, но работает.
— Ты знаешь Мейкона?
— Виртуально, — сказала женщина. — Меня зовут Тлен.
— Твои глаза…
— Контактные линзы.
— Слишком много цвета… — Флинн имела в виду собственное зрение.
— Извини, — ответила женщина. — Это мы не учли. Твоя перифераль — тетрахромат.
— Что?
— Она видит больше оттенков, чем ты. Но мы нашли, где это регулируется, так что подстроим тоже. Коснись лица.
— Мейкон велел этого не делать.
— Тут другое.
Флинн подняла руку, тронула свое лицо не думая:
— Черт…
— Отлично. Настройка идет успешно.
Снова, теперь двумя руками. Ощущение, будто трогаешь что-то, что не совсем здесь.
Она подняла глаза. В потолке из светлого полированного дерева неярко горели маленькие встроенные светильники, круглые, в стальных ободках. Комната была совсем крохотная, больше в высоту, чем в ширину. У́же «Эйрстрима». Стены — из того же дерева. В дальнем конце, у открытой двери, стоял мужчина в темной рубашке и пиджаке.
— Здравствуй, Флинн, — сказал он.
— Работа с персоналом, — ответила она, узнав его.
— Похоже, тебе это не понадобится, — сказала женщина по имени Тлен.
Она поставила стальной контейнер на мягкую полку, на которой проснулась Флинн. Проснулась? Прибыла?
— Хочешь поговорить сейчас с Мейконом? — продолжала Тлен.
— Как?
— По телефону. Он беспокоится. Я сказала ему, что все хорошо, но лучше бы ты повторила это сама.
— У тебя есть телефон?
— Да. И у тебя тоже.
— Где?
— Точно не знаю. Это не важно. Смотри.
В поле зрения Флинн появился маленький кружок. Как бляшка в Хоме. Белая, с гифкой бегущей антилопы или кого-то в таком роде, штриховым рисунком. Флинн повела глазами. Кружок с гифкой тоже сдвинулся.
— Что это? — спросила она.
— Мой телефон. У тебя тоже такой есть. У меня на проводе Мейкон. Теперь я открываю трансляцию…
Справа от гифки возник второй кружок, больше. Флинн увидела Мейкона перед дисплеем Бертона.
— Флинн! Это ты?
— Мейкон! Рехнуться можно!
— Что ты делала до того, как мы тебя подключили? — хмурясь, спросил он.
— Бегала поссать.
Мейкон широко улыбнулся:
— Вау… — Он все так же с улыбкой покачал головой. — Привет тебе из ЦУПа!
— Он видит то же, что я, — пояснила Тлен.
— Ты там норм? — спросил Мейкон.
— Вроде да.
— Мы еще свяжемся с тобой, Мейкон, — сказала Тлен, — но пока нам надо поговорить с ней.
— Сгоняй кого-нибудь в дом мне за сэндвичем, — попросила Флинн Мейкона. — Я буду голодная как зверь.
Мейкон улыбнулся, кивнул, сжался в точку, исчез.
— Можно перейти в мой кабинет, — сказал мужчина.
— Пока рано, — ответила Тлен. Она тронула полированную стену: панель отъехала вбок.
Унитаз, раковина, душ — все стальное. Зеркало. Флинн шагнула к нему.
— Блинский блин, — сказала она, глядя на отражение. — Кто это?
— Мы не знаем.
— Это… машина?..
Флинн потрогала… себя? Живот. Грудь. Снова глянула в зеркало. Французская девушка из «Операции «Северный ветер»»? Нет.
— Это должен быть кто-то, — сказала она.
— Да, — ответила Тлен, — хотя мы не знаем кто. Как ты себя чувствуешь?
Флинн тронула стальную раковину. Чужой рукой. Своей.
— Я ее чувствую.
— Мутит?
— Нет.
— Голова кружится?
— Нет. Почему у нее рубашка, как у меня, только из какого-то шелка? И мое имя вышито.
— Мы хотели, чтобы ты чувствовала себя привычно.
— Где мы? В Колумбии? — Она по голосу услышала, как мало верит в последнее слово.
— А вот это уже, так сказать, моя сфера деятельности, — произнес мужчина у нее за спиной. Недертон, вспомнила Флинн. Уилф Недертон. — Идем в мой кабинет, там немного просторнее. Я попытаюсь ответить на твои вопросы.
Флинн повернулась к нему. Глаза у него были больше, чем ей помнилось по телефонному разговору. Как будто он увидел привидение.
— Да, — сказала Тлен, кладя руку на плечо Флинн. — Идем.
Ее рука, подумала Флинн, но чье плечо?
Она позволила Тлен вывести себя из комнаты.
Глава 42
Язык телаКогда Тлен направила перифераль к нему, Недертон осознал, что устройство стало совершенно другим: Флинн полностью изменила язык его тела. Лицо было не ее и в то же время ее.
Он поймал себя на том, что пятится по узкому — чуть шире его плеч — коридору. Из какого-чувства, отчасти похожего на страх, он не мог повернуться к периферали спиной.
Тлен раньше объяснила ему, что периферали под управлением ИИ выглядят людьми, поскольку их лица запрограммированы постоянно менять микровыражения и не остаются неподвижными. Без этого, сказала она, рядом с ними было бы очень тягостно находиться. Теперь, когда Флинн придавала периферали свои микровыражения, та преобразилась.
— Все в порядке, — услышал Недертон собственный голос, не понимая, говорит он себе или ей. Событие было куда страннее, чем он ожидал. Словное некое немыслимое рождение или пришествие.
Недертон, пятясь, вступил в каюту, и его обдало запахом цветов. Оссиан по просьбе Тлен убрал мониторы Зубова-деда и чемоданчики тоже (она считала, что они нарушают гармонию пространства), так что ваза стояла теперь на конце стола перед двумя креслами, которые Тлен выдвинула из пола. Они немного напоминали кресла в машине Лоубир, только были глаже, без потертостей.
— Это в твою честь, — сказала Тлен, указывая на цветы. — Мы не можем предложить тебе еду или выпивку.
— Я страшно хочу жрать, — ответила Флинн. Интонации были ее, голос — чужой. Глянула на Тлен. — Или не хочу?
