Розовый мрамор, закатный камень. Сейчас небо над городом – узкий ломоть меж каменных громад – было похоже на тот дворец, ярко пылающий у основания, нежно алеющий облаками-балкончиками и утончающийся вверх, игольными черточками шпилей. Он был прекрасен, без всяких и всяческих почти, и неистово хотелось поверить, что это – так и есть! Что златовласая принцесса с застенчивой улыбкой протягивающая тебе крохотную чашку – действительно принцесса… а не подкрашенная дешевой магией глупая и столь же дешевая бл… свинья!
Мне так хотелось поверить в сказку – но в жизни темного эльфа места для сказки не бывает!
– Запомни это, Валлентайн, – тихо сказал я. – Пригодится.
– Я… запомню, – пообещал он. – Я… мистер Белоу, сейчас я, наверное, много чего не понял. Но я запомнил, а времени на подумать у меня будет много.
– Молодец, – похвалил я. – А теперь… иди, позови сюда Йоахима, сам же ложись спать. И не возражай! – быстро добавил я, видя, что как раз именно это Тимоти собрался начать. – Главное представление ты не пропустишь, даю слово темного эльфа.
Наверное, в любой другой момент даже этот желторотый мальчуган при этих словах рассмеялся бы мне в лицо. Слово темного эльфа, вдумайтесь только! Но сейчас у бедняги великана в голове бурлила такая каша, что услышав их, он вполне серьезно кивнул, а затем встал и направился к двери в дальнем от нас конце вагона.
– Ты не пропустишь главное представление, – глядя ему вослед, тихо повторил я. – Ты его непременно увидишь, очень веселое и красочное – во сне. И уж я позабочусь, чтобы сон этот был максимально крепкий.
Занятно, правда? У меня наготове было целых два объяснения, почему это я хочу оставить юного великана в стороне от предстоящего боя. Первое и основное: этот недотепа в решающий момент будет лишь мешаться под ногами, потому как ничего другого просто не умеет. И второе – я не хочу, чтобы какой-то вообразивший себя архишпионом кретин сломал мою новую игрушку… куклу.
«Ну и кого ты пытаешься обмануть, – ехидно спросил Айт. – Уж точно не меня – ведь я знаю тебя куда лучше тебя самого».
Давненько тебя не было слышно, стервятник.
«Я наблюдал».
В самом деле? А я-то понадеялся, что ты попросту сдох.
«Не дождешься».
– Как успехи, мистер Белоу?
Полчаса назад, садясь в карету, я сначала не поверил своим глазам. Так не одеваются даже гоблы… даже полковник Смигл… но когда мы оказались внутри вагона, удивление сменилось уважением – ибо избранная пинкертоновским агентом чудовищная расцветка сюртука на фоне обивки здешних сидений оказалась сродни коже хамелеона.
– Пока никак, Йоахим. Существ, подпадающих под описание, на перроне пока не появлялось.
Келлер аккуратно поставил чашечку с кофе на столик и, вынув из кармашка часы, озабоченно вгляделся в циферблат.
– У них есть еще три с половиной минуты.
– Целая уйма времени. Да вы садитесь, Йоахим.
По лицу агента было явственно видно, что ему очень хочется задать мне сакраментальный вопрос: а вы уверены, что их действительно не было? Впрочем, Келлер был достаточно разумным существом, чтобы осознавать степень идиотизма этого вопроса. Даже в тот момент, когда я не гляжу в окно. Впрочем, с легкой озабоченностью подумал я, наши гости что-то и в самом деле задерживаются.
– Не помешаю, джентльмены?
Тот, кто произнес эти слова, в стекле не отражался. Впрочем, даже не узнай я голос… не так уж много в мире существ, могущих действительно неожиданно для меня объявиться рядом.
– Никоим образом, граф, – не оборачиваясь, весело произнес я. – Присаживайтесь!
Глава 2
Николай Александрович Рысьев
Мой первый наставник на ниве тайных служб имел одну характерную привычку. Когда ему на стол попадал какой-нибудь детально расписанный план, казалось, не оставлявший места для случайностей – новички этим грешили сплошь и рядом, – его превосходительство тут же вызывал автора оного к себе в кабинет, где долго и выспренно расхваливал. И лишь под конец, хитро щурясь, словно бы ненароком вставлял один-единственный вопрос: «А скажите… э-э… вьюнош. Вы, конечно, э-э… предусмотрели все мыслимые и немыслимые случайности… значицца, для вас не составит ни малейшего труда… э-э, поведать старику, какие у нас погоды стоять будут… э-э… на той недельке?»
Те, кто был поумнее, молчали. Большинство же, не почуяв подвоха, начинали заниматься прогнозированием… и замолкали, лишь заполучив многостраничные плоды своих ночных бдений в «морду лица-с». «Ф топку, Ф топку, – шипел наш милейший Кирилл Вольдемарович. – И зарубите себе… э-э… где-нибудь, вьюнош! Там, – указывал он на потолочную лепнину, – на прогнозишки ваши чихать-с! Хляби небесные разверзятся али солнышко пригреет – на все-то Господня воля, не ваша-с!»
Не буду отрицать, по молодости лет оная привычка была сочтена мною забавной причудой старика – потребив за обедом штоф красненькой, «Вольдемордыч», бывало, начинал вспоминать не только князя-кесаря, но и Малюту, а подобный срок далеко не самой спокойной после-жизни не проходит бесследно и для упыря. Однако, поварившись в «котле» и обзаведясь кое-какими крупицами опыта – субстанции, с превеликим трудом добываемой из шишек и синяков, – я с немалым удивлением осознал, что ничего забавного в оной привычке не имелось. А имелось, по всей видимости, тщательно продуманное действо с воспитательным уклоном. И моралью: всех флюктуаций мироздания предусмотреть невозможно… а значит, нужно просто быть готовым к их появлению. В любой момент.
В момент же текущий мой темноэльфийский друг вкупе с правительственным чиновником являл собой классический пример таковой флюктуации. Я-то планировал всего лишь прокатиться на сотню миль туда-обратно, дабы проинспектировать несколько далеко не самых ключевых узелков моей паутины – и вот, пожалуйста: оказался в самом центре контрразведывательной операции северян.
– Мистер Белоу, – чиновник, похоже, не был до конца уверен, возмущаться ему или нет. – Право же…
– …вам стоит присоединиться к моему приглашению, – договорил за него Найр. Потому как общество графа Рысьева лишним для нас оказаться попросту не может.
– Друг мой, – положив цилиндр на столик, я принялся неторопливо стягивать перчатки, – ты льстишь мне самым беззастенчивым образом.
– Льщу? Хочешь сказать, что я вру?
– Решить, что ты говоришь правду, было бы оскорблением, верно, друг мой? Так что, – развернулся я к спутнику Найра, – мистер Келлер, не воспринимайте эти его слова всерьез.
– Граф, мне, право, неловко, – смущенно начал чиновник, – однако я не припоминаю, при каких обстоятельствах мы…
– Не были представлены друг другу, – сказал я. – Полковник Смигл отрекомендовал меня лишь как «представителя союзной державы».
– Ах, вот оно что, – понимающе кивнул человек. – В таком случае… гм, позвольте сказать,
