— Ты действительно так считаешь? — спросил он, сдерживая гнев.
— Я думаю, это возможно, — ровным тоном ответила она. — Даже весьма вероятно.
Он встал:
— На сегодня катание окончено. Идем. Я отвезу тебя домой.
— В этом нет необходимости, — сказала она. — День прекрасный. Я с удовольствием покатаюсь еще. Не беспокойся, меня кто-нибудь подбросит.
Майкл вышел из кафе. «Сумасшедшая, — подумал он. — Хеггенер прав. Мне следует немедленно покинуть город». Но мысль о том, что он никогда не обнимет нежное и искусное женское тело, показалась ему непереносимой, и он понял, что никуда не уедет. «Пока я болел, я был счастливее, чем сейчас», — подумал Майкл и горестно рассмеялся, швырнув лыжные палки и перчатки в машину.
Суббота, на которую перенесли соревнования, выдалась промозглой и ветреной, но видимость была хорошей, а трасса — в отличном состоянии. Хеггенер захотел посмотреть слалом, хотя, как он сказал Майклу, когда они ехали к месту финиша, Ева настойчиво старалась этому воспрепятствовать, она считала, что Андреасу вредно целый час или даже больше стоять на морозе. Но он надел черное пальто с норковым воротником, меховую шапку, длинный шерстяной шарф, подбитые овчиной снегоступы, теплые рукавицы и поехал с Майклом.
— Эта девочка, Рита, — сказал он, — так волновалась вчера из-за соревнований и выступления в баре, что мне пришлось обещать ей прийти и поболеть за нее. Я дал ей маленький австрийский медальон на золотой цепочке, принадлежавший моей матери. Рита повесит его на шею как талисман.
— На трассе она успокоится, — заметил Майкл. — Рита легко с ней справится. Калли сказал мне, они не стали ее усложнять и срезали все бугры.
На горе собралась пестрая толпа: одни, вроде Майкла и Хеггенера, стояли без лыж у финишной черты, другие — спортсмены — выстроились наверху. Майкл посматривал на стремительно проносившиеся облака. Ему предстояло участвовать днем в показательных выступлениях дельтапланеристов, но ветер ставил это мероприятие под угрозу.
Молодой инструктор, легко лавируя между воротами, совершил пробный спуск; зрители притихли, а когда на трассе появился первый участник, все стали подбадривать его возгласами.
Майкл заглянул в размноженную на ксероксе программу. Рита стартовала десятой; это было выгодно для девушки, так как ей предстояло ехать по трассе, уже намеченной первыми девятью участниками, но еще не разбитой остальными тридцатью пятью слаломистами.
— Рита сказала мне, — заговорил Хеггенер, — что она запретила своим родным смотреть соревнования — она и так перенервничала. Кстати, Майкл, а каковы были ваши успехи в лыжном спорте?
— Я никогда не участвовал в серьезных соревнованиях, — ответил Майкл, — только в городских развлечениях вроде сегодняшнего слалома. И даже там не поднимался выше пятого места. Здешняя детвора рождается с лыжами на ногах. Я начал кататься в двенадцать лет, а это уже поздно. Хотя, возможно, — улыбнулся он, — так я оправдывал свою бездарность.
Он внимательно следил за лыжницами.
— У нее есть шансы обойти по меньшей мере трех из первых семи спортсменок, — сказал он и на удивление самому себе всерьез разволновался.
Девятая девушка выступила очень хорошо, она радостно улыбнулась, когда судья-информатор объявил ее результат. Затем зрители закричали, подбадривая появившуюся на трассе Риту; ее еще не было видно с того места, где стояли Майкл и Хеггенер.
Но скоро она попала в их поле зрения. Рита шла отлично, на промежуточном финише, понял Майкл, она показала превосходное время. Рита лавировала изящно и уверенно, от ее длинных стройных ног, всей худощавой фигуры исходило поразительное ощущение силы. Майкл поймал себя на том, что тихо дает ей советы. Вдруг у предпоследних ворот она зацепила лыжей древко, сбила его и упала, подняв столб снега; одна лыжа отлетела к ногам стоявших сбоку от трассы зрителей. Рита махнула рукой бросившимся ей на помощь людям, показывая, что все в порядке, взяла укатившуюся лыжу и на той, что осталась на ноге, подкатила к месту, где стояли Майкл и Хеггенер. Майкл увидел, что девушка плачет.
— Ну, полно тебе. — Он обнял Риту, чтобы она могла скрыть слезы, прижавшись к его плечу. — С кем не случается.
— Какая я неуклюжая. — Рита всхлипнула. — Элиот прав. Он сказал, я буду выглядеть дурой.
— Это твое первое соревнование. И ты вовсе не выглядела дурой.
— Да, первое и последнее, — заявила девушка. Она отстранилась от Майкла, вытерла слезы и мужественно попыталась улыбнуться Хеггенеру.
— Извините, мистер Хеггенер, я опозорила ваш медальон.
— Ты шла очень хорошо, пока… — начал Хеггенер.
— Пока все не испортила, — сказала Рита. — Майкл, если вы увидите Антуана, передайте ему — я решила не петь сегодня вечером.
— Что за ерунда! — резко возразил Майкл.
— Если я выйду к пианино, все засмеются и будут ждать, когда я грохнусь на пол.
— Послушай, Рита, — серьезно произнес Майкл, — не можешь же ты в шестнадцать лет бросить все. Антуан уверен: ты споешь замечательно, — солгал он, — вот увидишь.
— Он правда это сказал? — недоверчиво спросила Рита.
— Честное слово. А он настоящий профессионал.
— Мистер Свенсон тоже говорил, что я не ударю в грязь лицом, — сказала Рита, — а ведь и он профессионал.
— В баре нет слаломных ворот, — заметил Майкл.
Рита рассмеялась:
— Возможно, вы правы. Не оставаться же мне на всю жизнь маленькой напуганной девчонкой. Моя мама говорит: «Представь себе, что ты поешь в церкви, и все будет нормально».
— Наверное, — предположил Хеггенер, — медальон теряет волшебную силу под открытым небом, Рита. Но в барах он чудодейственен.
— Проверим, — сказала Рита. — Не люблю разочаровывать людей, которые добры ко мне. Если я провалюсь сегодня вечером, я захочу умереть.
— Ты не провалишься и не захочешь умереть, — заверил ее Майкл. — Не говори так.
В этот момент у тех ворот, где упала Рита, бесславно закончила свое выступление девушка, стартовавшая пятнадцатой.
— О, — радостно воскликнула Рита, — я уже чувствую себя лучше!
— В тебе говорит настоящая спортсменка, — сказал Хеггенер.
Рита снова засмеялась и сказала:
— Правда, я просто ужасна?
— Майкл, я немного замерз. Вы не отвезете меня домой? — попросил Хеггенер.
— Конечно.
Майкл послал воздушный поцелуй Рите, которая отстегивала вторую лыжу, и пошел с Хеггенером к машине.
После ленча Майкл отправился в долину, где находилась школа дельтапланеризма. Ветер дул сильный, он лишь немного утих по сравнению с утром, но Майкл решил, что справится с ним. Там уже собрались двенадцать молодых людей, которые своими манерами и обликом напоминали Джерри Уильямса, хозяина школы. Все они приехали со своими дельтапланами. Майкл вылез из машины, увидел сотню зрителей и подошел к группе, стоявшей возле сарая.
