Он вытер носовым платком лоб. Майкл потел, несмотря на кондиционер и рубашку с короткими рукавами. Он не раз жаловался на кондиционер, но когда техник проверил его, выяснилось, что устройство работает нормально. Майклу казалось, что агрегат, охлаждающий знойный воздух, не пропускает кислород и поэтому он задыхается, но заставить себя сказать об этом технику он не мог. Майкл предложил выключить аппарат и распахнуть окно, но техник терпеливо объяснил, что ни одно окно в здании не открывается.
Вошла секретарша с пачкой писем.
— Что это такое? — спросил он.
Исполнительная и деловитая секретарша со строгим лицом работала у него пять лет, но сейчас он не мог вспомнить, как ее зовут.
Она положила письма на стол и удивленно посмотрела на Майкла.
— Вы диктовали их сегодня утром, — ответила она, пожимая плечами. На ней был темно-коричневый жакет.
— Большое спасибо, — сказал Майкл.
Он совсем забыл про них.
Она вышла из кабинета, а Майкл уставился на хлопнувшую за ней дверь. Ее фамилия начинается на «Б», вспомнил он, это он знал точно. На улице тридцать пять градусов. Как она ходит в жакете?
Он передвинул письма и документ, над которым работал, на край стола, подошел к окну. Оно было разделено металлической планкой, которая проходила чуть выше его головы. Майкл надавил на нее руками, но она, конечно, не поддалась. Он пытался распахнуть окно уже не раз и понимал, что это бесполезно. В один прекрасный день, надеялся он, произойдет чудо, и окно откроется. Проектировщики здания не зря изолировали его обитателей от городского шума и газов. Кабинет Майкла находился на тридцать шестом этаже; если бы окно открывалось, что удержало бы от искушения броситься вниз?
Везде он видел небоскребы с множеством окон. За ними сидели мужчины и женщины, так же как и он отгороженные от улицы, все они считали деньги, которые никогда не видели собственными глазами; этим деньгам, всегда остававшимся для них цифрами в бухгалтерских книгах, столь же нереальным, как персонажи детских сказок, они отдавали свою жизнь. Неужели они принимают свою работу всерьез? Задумываются ли они хоть иногда о ее бессмысленности? Какая ему разница, сберегут ли хозяева текстильной компании этот миллион? Какая разница даже им?
Он вернулся к столу, подписал все письма, которые оставила мисс Бевелл — ну конечно, ее зовут мисс Бевелл. Когда же, подумал он, его терпение лопнет?
На уик-энд он отправился с Трейси в Хамптон. На улице похолодало, шел дождь; выходя из конторы, Майкл мог нормально дышать, обезлюдевший на два дня город казался терпимым, но Трейси настаивала на поездке, и он сказал, что охотно составит ей компанию. Майкл надеялся, что родители Трейси не затеяли очередной прием, где он не знал одних гостей и не мог вспомнить имен других. Среди приглашенных всегда отыскивался какой-нибудь подвыпивший хозяин компании или председатель правления, который донимал его разговорами об экономическом спаде или о беспорядках в Вашингтоне.
На этот раз он посадил за руль Трейси. Однажды весной Майкл заблудился, хотя ездил туда десятки раз, и автомобиль, казалось, мог проделать этот путь без помощи водителя. Они долго плутали, и на путешествие, которое обычно занимало два часа, ушло целых пять. Ему изменила выдержка, он беспрестанно чертыхался, путаясь в однообразных кварталах Куинса, называл себя идиотом и другими именами, от которых обычно воздерживался. Майкл редко ругался, и теперь побледневшая Трейси молча следила за тем, как неистово он крутит руль на поворотах, резко сдает назад, путается в скоростях, натыкается на стоящие машины, дважды оказывается на одной и той же улице.
Выбрав момент, она спокойно предложила:
— Майкл, может быть, мне сесть за руль?
— Да заткнись ты, ради Бога! — закричал он, и Трейси умолкла.
К концу поездки у Майкла тряслись руки, на лице выступили капельки пота, от усталости он валился на руль. Затормозив у дома родителей, он посидел минуту молча. Трейси тоже не торопилась выходить из машины.
— Прости меня, — шепнул он, — прости меня.
— Ну что ты, — ответила она ровным голосом, потянулась и поцеловала его.
Дома Трейси приготовила для Майкла ванну и, пока он отмокал в горячей воде, принесла ему бокал мартини.
— Видно, — сказал он, пытаясь пошутить, — мне следует чаще ругаться. Я уж и мечтать перестал о таком обхождении.
— Пей не спеша, — сказала она. — Повторения не будет. И отныне машиной управляю я.
— Идет, — согласился Майкл. — Чертовски хорош этот мартини.
— «Чертовски»?
— Беру слово назад.
Не многовато ли запретов, подумал он.
Она села на низенькую табуретку возле ванны, в которой лежал Майкл. Искрящаяся радужными пузырьками пена ласкала его тело — Трейси добавила в воду специальную жидкость.
— Майкл, — сказала она, глядя, как муж потягивает мартини. — Мне кажется, тебе следует обратиться к психоаналитику.
— О, — вырвалось у Майкла, — Маккейн на самом деле позвонил тебе в ту субботу.
— Да, он звонил, — сказала Трейси. — Он беспокоился о тебе. В священников, раввинов и гуру я не верю, но психоаналитик — разумная идея. Мне не хотелось говорить об этом, но ты давно уже ведешь себя весьма странно, тебя просто не узнать.
— Несколько часов психоанализа, и я снова тот беззаботный шалопай, за которого ты вышла замуж.
— Ты никогда не был беззаботным шалопаем, — уверенно сказала Трейси. — И я не думала так, выходя за тебя замуж. Мне кажется, ты нуждаешься в помощи. Во всяком случае, попытаться стоит.
— Помощь, — сказал он. — «Дорогой мистер Сторз, — Майкл пытался пародировать венский акцент, — вы ненавидели свою мать, чувствовали себя отвергнутым вашим отцом, потому что он умер, когда вы были ребенком. Теперь вы подсознательно отождествляете жену с матерью, успехи в учебе породили ожидание успехов в жизни, которое не реализуется в вашей нынешней работе, прыжки с парашютом и т. п. — символическая попытка освободиться от запретов и обид, что глубоко засели у вас в голове. Классический пример из учебника. Вы должны понять все это, а поняв, адаптироваться. Пятьдесят долларов, будьте любезны». Хотя теперь, наверно, из-за инфляции плата возросла.
Трейси вздохнула:
— Как всегда, твой ум тебе не впрок.
— Я читал те же книги, что и врач.
Майкл одним глотком допил мартини и опустил бокал на пол возле ванны.
Трейси
