— Об этом лучше спросить Трейси.
— Она мне тоже не скажет, — грустно возразил Лоуренс.
Налетел новый шквал, еще более сильный, чем предыдущий, лодка вздрогнула и поддела бушпритом гребень волны.
— Ветер крепчает, Майкл, — сказал Лоуренс. — Спрячь-ка лучше бутылку, пока ее не разбило, и спускай грот. Волна усиливается, так что не забывай старую мудрость — на Бога надейся, а сам не плошай.
— Хорошо.
— Раз уж идешь в каюту, — беспечным тоном сказал Лоуренс, — захвати-ка спасательные пояса. Похоже, шторма нам не миновать.
Майкл притащил из каюты спасательный пояс и положил его у ног Лоуренса.
— Там только один, — сказал он.
Лоуренс и слова вымолвить не успел, как Майкл, едва сохраняя равновесие, бросился на нос яхты. С большим трудом, далеко не сразу ему удалось спустить грот — ветер вырывал материю из рук, как свора голодных псов.
— Молодец, — сказал Лоуренс, когда Майкл вернулся на кокпит.
— Мне приходилось плавать.
— Вижу. Слава Богу. Мне доводилось ходить с такими горе-моряками, что и якоря бросить не умели, не свалившись при этом за борт.
Он покосился на лиловое грозовое небо:
— Похоже, я ошибся в погоде. Hubris[62]. Будем возвращаться. Когда я поверну, быстро переходи на другую сторону. Готов?
— Готов.
Лоуренс навалился на руль, и лодка, треща и постанывая, неохотно повернулась. Ветер свистел в снастях. Они оба бросились на другой борт, причем Лоуренс сделал это с удивительной для его возраста ловкостью. Даже с убранным гротом яхта кренилась еще сильнее, чем прежде, и Лоуренс шумно выпустил сквозь зубы воздух.
— Похоже, мы влипли, — заметил Майкл.
— Это видно невооруженным глазом. Я виноват.
Лоуренс старался обрести спокойствие.
— Наденьте спасательный пояс, — сказал Майкл.
— Я же просил тебя принести два.
— Знаю. Второго нет.
— В каюте свалка. Вечно собираюсь навести там порядок, — произнес Лоуренс. — Ты плохо искал.
— Там был только один пояс.
— Справишься с лодкой, пока я схожу и поищу?
— Справлюсь. Но вы только зря потратите время.
— На, держи руль.
Майкл пересел и ухватился за румпель. Он вырывался из рук, и Майклу пришлось навалиться на него всем телом. Старик значительно сильнее, чем кажется, подумал Майкл, глядя, как тесть рывками пробирается к каюте. Майкл пожалел, что унес бутылку виски с палубы. Скоро Лоуренс вернулся обратно.
— Дети, будь они неладны, — сказал он, беря румпель в свои руки. — Пронырливые портовые крысы. Все утащат, что попадется под руку.
— Я же вам говорил — второго нет.
— Да. Вот уж некстати. Надевай.
— Нет, — возразил Майкл, — это для вас.
— Я же сам виноват. Мне следовало проверить перед отплытием. Надевай пояс, — строго сказал Лоуренс.
Майкл посмотрел в сторону берега. До пологих холмов, которые примыкали к входу в гавань с востока, было не меньше двух миль. «Если что, доплыву. Слава Богу, если понадобится, я и до Коннектикута доплыву».
— Не выношу мальчишества. Живо надевай пояс. Это приказ капитана.
— Если вы не наденете пояс, я брошу его за борт. Что я скажу вашей семье, если приплыву один?
— Никто не собирается тонуть, — отрезал Лоуренс.
— Вы можете дать расписку?
Лоуренс сурово посмотрел на зятя, затем рот его растянулся в стариковской улыбке.
— Я и не думал, что мне удастся переспорить тебя, — сказал он.
Майкл придерживал румпель, Лоуренс надел пояс. Выл ветер, волны захлестывали судно, в кокпите плескалась вода.
— У вас есть рация? — спросил Майкл.
— Нет. В ней никогда не было нужды. Берег всегда виден.
— Он и сейчас виден. Однако рация нам бы не помешала.
— Где ты был, когда я оборудовал «Трейси»? Ты опоздал со своим советом на несколько лет.
Борясь с румпелем, Майкл смотрел на тестя, с губ которого не сходила шальная улыбка. «Господи, — подумал Майкл, — кажется, старый безумец ловит кайф».
Раздался пушечный выстрел — обломился кливер. Полотнище с треском разорвалось, лодка потеряла ход. Майкл поспешно сбросил кроссовки, штормовку, свитер и брюки. Плыть, так уж налегке.
Через несколько секунд «Трейси» перевернулась, и они оба оказались в воде. Завалившись на бок, лодка вздымалась вверх и тут же проваливалась вниз. Лоуренс то появлялся, то исчезал за очередным гребнем в нескольких футах поодаль. Майкл схватил его за спасательный пояс и, отчаянно гребя, подтащил к лодке. Когда «Трейси» опустилась вниз, они оба ухватились за леер.
— Вы в состоянии держаться? — выдохнул Майкл.
— Постараюсь, — ответил Лоуренс.
Он хлебнул воды, но не разжал рук. Некоторое время они молча покачивались на волнах.
«Старая добрая Америка, — подумал, чуть ли не смеясь, Майкл, — нам предоставляется возможность утонуть на любом из твоих побережий».
Вскоре он заметил, что Лоуренс слабеет. Майкл решил, что если старик выпустит леер из рук, он сделает то же самое и постарается не удаляться от тестя.
Внезапно ураган умчался в западном направлении. Как по волшебству океан успокоился, держаться стало гораздо легче. Но спустился туман, земля скрылась из виду, и Майкл потерял ориентацию.
Они не знали, сколько прошло времени. Часы у обоих остановились, а солнца не было видно. Лоуренс посинел от холода, но не выпускал леер из коченеющих рук. Им казалось, что они провели в воде уже много часов, когда послышался шум вертолета.
Наконец Лоуренс заговорил:
— Верно, наши позвонили на спасательную станцию в Монток.
Но туман был такой густой, что вряд ли кто их заметил, и рокот мотора удалился.
Одна рука Лоуренса соскользнула с леера, и Майкл помог ему ухватиться снова. Лоуренс слабо улыбнулся.
— Думаю, один ты уже до Коннектикута доплыл бы.
Вскоре они услышали приближающийся шум. Видно, их все же разглядели с вертолета. В тумане возникла неясная тень. Майкл начал кричать, размахивая руками, и она приблизилась, стала более четкой. Машины смолкли, и через мгновение к ним подошел катер береговой охраны, с которого бросили несколько канатов. Негнущимися пальцами Майкл обвязал одним из них Лоуренса, и старика вытащили наверх. Собрав последние силы, Майкл связал петлю для себя и поднялся на палубу.
Пока пограничники брали на буксир «Трейси», Майкла и Лоуренса быстро отвели в каюту, обтерли, завернули в простыни, напоили кофе.
— Который час? — спросил Майкл капитана, который зашел проведать спасенных им людей.
— Десять минут пятого, — ответил капитан. — Когда вы перевернулись?
— Около одиннадцати.
Капитан присвистнул:
— Пять часов в воде!
Он с восхищением посмотрел на Лоуренса. Отец Трейси не выпускал из дрожащих рук кружку с горячим кофе.
— Крепкий у вас старик.
— Это верно.
Лоуренс, казалось, был так потрясен случившимся, что не понимал, о чем идет речь, он вцепился в кружку, словно она тоже
