В промежутке между Третьей и Четвертой Генуэзскими войнами Веттор Пизани снаряжал торговые суда и командовал ими. Во время его службы на торговых галерах, которые ходили в Тану, произошел один случай, который служит ярким примером тех ссор, какие часто вспыхивали между представителями венецианской аристократии, и проливает свет на характер Веттора, сыгравший такую важную роль в ходе последующей войны. Одного из судовладельцев оштрафовали за то, что он привез из Таны в оружейном отсеке соленую осетрину. Осужденный судовладелец заявил, что он имел право на дополнительный груз, и обратился к Совету дожа. Веттор Пизани присутствовал при рассмотрении дела. Судовой писарь показал, что судовладелец загрузил соленую осетрину без письменного разрешения на погрузку, которое он по закону обязан был потребовать от капитана. Такое разрешение было одним из средств для предотвращения перегруза и того, чтобы у владельцев появлялись любимцы среди капитанов. Веттор Пизано заявил, что такое разрешение у владельца было, потому что он сам выдал его ему. Веттор попросил поверить ему на слово. Один из обвинителей, Пьетро Корнаро, сын богача Федерико, сахарного короля, язвительно ответил:
– Да неужели? А ведь писарь утверждает обратное.
Косвенно обвиненный во лжи, Веттор позже подошел к Пьетро Корнаро и спросил, носит ли тот при себе оружие. Если нет, то лучше им обзавестись к их следующей встрече. С кинжалом в руке он подстерег Корнаро вечером у его дворца. Корнаро удалось спастись только потому, что он скрылся в ближайшем доме. За покушение на убийство Веттора Пизани оштрафовали на 200 дукатов и лишили выборной должности на Крите. Правда, вскоре ему предоставили другой пост на том же острове, где он отличился при подавлении восстания 1363 года. Происшествие доказывает вспыльчивость Веттора Пизани, особенно в тех случаях, когда подвергалась сомнению его честь, и вместе с тем отходчивость. Более того, его очень любили подчиненные, потому что он был лишен высокомерия, свойственного выходцам из старых венецианских семей.
Когда в 1378 году начались военные действия, Веттора Пизани выбрали главным капитаном и послали на запад с 14 галерами. Он должен был напасть на генуэзцев в их водах. Относительно небольшой размер военной флотилии показывает, насколько чума и общий спад середины XIV века ослабили оба города. Более того, власть Венеции на море оказалась под вопросом после потери Далмации. Во время Четвертой Генуэзской войны Далмация, попавшая под власть короля Венгрии, предоставила базы генуэзцам и галеры генуэзским флотилиям, когда военные действия перенеслись на Адриатику. Венеция наняла греческих моряков. Но потеря Далмации стала серьезной угрозой. Связи Венеции с этим источником живой силы и продуктов питания оказались перерезаны. Пизани одержал блестящую победу на западе и привез в Венецию многих знатных пленников-генуэзцев, что не помешало генуэзцам в тот же год выслать еще одну флотилию, которая вошла в Адриатику. После похода в Эгейское море, где Пизани произвел смотр вооруженным там галерам, он вернулся на Адриатику, где старался удержать контроль над акваторией, которую венецианцы считали своей.
В конце 1378 года Пизани попросил разрешения вернуться в Венецию, чтобы заново укомплектовать команды кораблей и пополнить припасы, но сенат приказал ему зимовать в Пуле на Истрии, потому что из Пулы можно было быстрее добраться до караванов, которые он должен был охранять. Ему послали припасы и некоторое количество людей, чтобы пополнить уменьшившиеся команды. Весной Пизани сопровождал караван судов с грузом зерна из Апулии, затем его флотилия отправилась в гавань для отдыха и ремонта. Неожиданно показался генуэзский флот; враг вывесил знамена с вызовом на бой (меч, направленный вверх острием). Пизани приказал трубачам трубить общий сбор. У него было около 24 галер, в том числе несколько больших, груженных припасами. У генуэзцев было около 22 галер, но видно было только 16, так как остальные, недавно прибывшие из Генуи, держались вдали, за возвышенным мысом, чтобы позже напасть на венецианцев и застать их врасплох. Несмотря на свое очевидное превосходство в численности, Пизани был против того, чтобы принимать вызов, из-за состояния своей флотилии. Но после того как на военном совете его подчиненные командиры намекнули, что отказ от боя равносилен трусости, Пизани приказал спешно готовить корабли к бою. Он усилил команды наемниками из гарнизона Пулы, возможно славянами, жившими неподалеку, и сам повел флот в атаку на своей галере. Генуэзского флотоводца убили, его галеру затопили. Казалось, победа на стороне венецианцев, как вдруг из засады вышел генуэзский резерв. Удача отвернулась от венецианцев. Пизани, отчаявшийся победить, бежал еще с пятью или шестью венецианскими судами. Сотни венецианцев были убиты; гораздо больше их захватили в плен, в том числе 24 представителей знати. Аристократов сохранили для обмена, в отличие от наемников. Как сообщил генуэзский флотоводец своему союзнику в Падуе, по приказу военного совета 800 наемников были обезглавлены, а их обезображенные трупы выброшены за борт.
Считая, что у Пизани достаточно сил для охраны Адриатики, сенат месяцем раньше послал Карло Дзено во главе пяти хорошо оснащенных галер нападать на генуэзские торговые суда. Даже после поражения Пизани Дзено направили подкрепление – еще шесть галер. Сенаторы надеялись, что нападение вблизи Генуи на генуэзские торговые суда вынудит генуэзцев уйти из Адриатики для защиты своей Ривьеры. Ни Дзено, ни сенат не догадывались, что дополнительные силы скоро понадобятся дома.
В 1379 году Венеция была ближе всего к захвату, чем в другое время своей истории. С севера наступали войска короля Венгрии, Каррара, владыка Падуи, отрезал пути на запад, а генуэзский флот, вместо того чтобы идти домой, получил подкрепление. Генуэзцы вошли в Венецианскую лагуну и сожгли прибрежные поселения на Лидо. Заблокированная со всех сторон, Венеция начала испытывать нехватку еды и припасов. Когда генуэзцы и падуанцы объединили силы и 16 августа 1379 года захватили Кьоджу, казалось, что вот-вот падет и сама Венеция. Власти города запросили переговоров, но враги ответили, что они не вступят в переговоры до тех пор, пока не взнуздают коней святого Марка. Речь шла о знаменитой бронзовой квадриге, привезенной в 1204 году из Константинополя. Бронзовые кони стояли там же, где и в наши дни, – на лоджии базилики Сан-Марко.
Среди венецианской знати не было недостатка в желающих сопротивляться. Порт Сан-Николо забаррикадировали большими коггами, связанными цепями. В ключевых проходах построили форты и частоколы. Снова объявили принудительный заем и собрали крупные суммы денег, для охраны фортов и для прорыва блокады с суши привлекли наемников. Традиционная система призыва по
