— Мисс Джинни подумала, что вам это очень понравится, — послышался у меня за спиной голос Ренника.
Я кивнул.
— Пожалуйста, следуйте за мной.
Это было сказано таким тоном, что я понял: лучше промолчать. Мы подошли к фермерскому дому и вошли в него.
— Ванная комната и развлекательный центр расположены в типовых местах. В этом шкафу вы найдете одежду. Вот консоль с неограниченным доступом. Если вы что-то захотите — что угодно — изложите ваши пожелания домашнему серверу. Его зовут Лео.
С ностальгией я уже успел совладать настолько, что решился подать голос:
— Лео слушает все время?
— Лео слушает все время, — ответил Ренник. — Но он не услышит ничего до тех пор, пока к нему не обратиться. Охрана вашей частной жизни и безопасности, как гостя, гарантированы безусловно.
— Конечно, — произнес я таким тоном, словно поверил ему. Затем я приоткрыл дверцу шкафа и обнаружил в нем всю мою одежду. Вот это да.
Рассмотрев одежду более внимательно, я понял, что это — копии почти всех принадлежавших мне вещей. Всех, которые видела Джинни. Копии оказались не вполне идентичными. Во-первых, почти во всех случаях копия была чуточку лучше оригинала качеством.
Я вдруг ощутил жуткую усталость. Не было сил ни чему изумляться, не было сил этому противиться.
— Мистер Ренник… Алекс… Спасибо вам за предложение прогуляться по Северному Поместью, но, пожалуй, я пас — по крайней мере сегодня.
— Конечно, Джоэль. Если я больше ничего не могу сделать для вас сейчас, я вас покину. Отдыхайте.
— Ничего не нужно. Спасибо.
— Доброй ночи.
Он ушел. Глядя в окно, я увидел, как он прошагал по полю и исчез за пеленой розового дыма в двери без стены. Я обвел взглядом «фермерский дом», снова выглянул в окно, увидел на небе две луны, чуть было не расплакался, но решил, что для этого я слишком взрослый.
— Лео?
— Да, мистер Джонстон?
— Можно мне чашечку кофе?
— Уже на столе, сэр.
Я изумленно заморгал. И точно: на столе рядом со мной стояла дымящаяся чашка с кофе. Секунду назад ее не было, но я не заметил, каким образом она появилась. Не говоря ни слова, я взял чашку и попробовал кофе. Потрясающее качество кофе меня вовсе не удивило. Чуточку удивила его температура — идеальная для питья. Но вот сливки и два кусочка сахара…
— Джинни сказала тебе, как я люблю пить кофе, Лео?
— Мисс Джинни мне многое о вас рассказала, мистер Джонстон.
— Зови меня просто Джоэль.
— Хорошо, мистер Джоэль.
Я открыл рот и тут же закрыл. Наверное, есть на свете кое-что более глупое, чем спорить с искусственным интеллектом, но в тот момент я ни о чем таком вспомнить не смог. Я уселся в кресло-качалку, которое весьма реально скрипнуло, положил ноги на пуфик, постарался забыть о Лео и стал думать о предстоящем разговоре с Джинни. И тут у меня мелькнула мысль. Нарочно не обратившись к серверу по имени, я спросил:
— Как долго ты продолжаешь слушать после того, как я замолчу, прежде чем решишь, что мне больше ничего не нужно и ты можешь прекратить слушать?
Ответа не последовало. Я подсчитал: пять-десять секунд. Это были полезные данные.
— Лео?
— Да, мистер Джоэль?
— Ты можешь сообщить мне о том, что сюда идет мисс Джинни — прямо перед ее приходом?
— Нет, — ответила Джинни, стоящая у двери. — Он не может.
И она, и я устали и были расстроены. И она, и я понимали, что надо поговорить, иначе не сможем уснуть. Я убрал ноги с пуфика, и Джинни села на него передо мной и взяла меня за руки.
— Больше никаких обманов и уловок. Скажи мне все, — попросил я. — Если коротко, в чем дело?
Она не стала уклоняться от ответа.
— Я предлагаю пожениться, Джоэль. Так, как мы и говорили: на всю жизнь, старомодный верный брак. И еще я предлагаю вот что: я готова обеспечивать нас… по крайней мере до тех пор, пока ты не получишь диплом, начнешь свою карьеру композитора и станешь зарабатывать деньги. Я могу себе это позволить. Я почти уверена в том, что ты получишь стипендию Калликанзароса — но если не получишь, это не важно. А самое лучшее — это то, что мы можем зачать нашего первенца безотлагательно — завтра ночью, если хочешь.
— Что? Скинни, а как же твой диплом? Как же твоя карьера?
— В смысле, моя вторая карьера. Она подождет. Я всегда знала о том, какой должна быть моя первая карьера. — Она крепче сжала мои руки и наклонилась чуть ближе. — Стинки, может быть, теперь ты поймешь, почему я была такой… — Она вдруг покраснела. — …такой противной задавакой. Почему я была так груба — даже для землянки. Почему я не ложилась с тобой в постель, почему я неласкова, почему я всегда отказывалась куда-то ходить после начала комендантского часа, почему наши объятия всегда были сдержанными — а чаще обходилось и вообще без объятий. Думаю, ты понимаешь, что я не хотела быть такой. Но у меня не было выбора. Другие девушки, быть может, могут себе позволить нарушать правила и рисковать, но с тех пор, как мне исполнилось три года, мне вколачивали в голову, какая на мне лежит ответственность.
— Честь семейства.
— Пусть честь семейства катится куда подальше! Семейные гены! Стинки, я — женская особь, самка; моя задача номер один — выйти замуж и наплодить детей. А из-за того, что я — это я, член могущественной династии, имеет огромное значение, какого ребенка я рожу — и кто станет его отцом. — Она отпустила мои руки и села прямо. — Это ты. Это не скоропалительное решение.
До меня начало доходить, что мне не просто дозволено прикоснуться к краешку семейства Конрад. Мне предлагали стать отцом наследников этого семейства.
Я вырос на Ганимеде и видел, как привозят и используют племенных быков. К ним всегда относились с величайшей заботой и уважением, их хорошо кормили, и конечно, им предоставляли возможность двигаться столько, сколько нужно здоровому самцу. Их ДНК была гораздо более качественной, чем у большинства других быков, и жили они гораздо более долго. Никто не отпускал шуточек по их адресу поблизости от них.
Но я не мог вспомнить ни одного быка, который казался необыкновенно счастливым и довольным своей участью.
— Не надо так волноваться, Стинки. Все будет хорошо. Ведь ты же хочешь на мне жениться — это мы с тобой выяснили, да?
Я разжал губы — понял, что меня загарпунили, и промолчал. Я утверждал, что только деньги удерживают меня от того, чтобы сделать Джинни предложение; теперь было бесполезно отпираться.
В общем я сам не понял,
