– Переманю я вашего секретаря… редко настолько выдрессированные особи попадаются.
– Не переманите.
– Так уверены?
– В вас, санор Альгер. Если мальчик захочет принять ваше предложение, значит, примет еще чье-нибудь… сами меня тому учили.
– Ваша правда, ваша… и все-таки печально… куда катится мир? Открытое нападение… – он покачал головой. – И вот думай, что это, банальная человеческая глупость или же чей-то хитроумный замысел? Нет, утечки быть не могло, но… не только мы способны сопоставить факты и сделать выводы…
Он вздохнул и признался:
– Его величество очень рассчитывает, что… племяннику помогут.
И снова вздохнул.
– Если бы можно было приказать… как скоро она научится хотя бы отчасти силу контролировать?
Ректор развел руками.
Кто знает?
Год, два… десять… или никогда? Он читал о Бельтегазе Фиразском, который так и остался стихийным магом жизни, не способным контролировать приливы силы.
– И сделать мы ничего не можем, – санор Альгер не требовал ответа, он беседовал с собой, привычно заполняя время ожидания размышлениями. – Что ж… ожидание всегда дается тяжело, особенно когда времени немного… и хуже всего, что никто не виноват…
Трое.
Первый курс.
Первые курсы ректор знал плоховато, но личные дела тотчас легли на стол, а ректор заработал укоризненный взгляд собственного секретаря: мол, что вам еще от меня надо?
Не цените.
Не любите.
Гоните в большой и жестокий мир магии… совесть промолчала, а санор Альгер вздохнул.
– Итак, – сказал он, разглядывая троицу сквозь стеклышко монокля. – Чья это была дурная идея?
– Мы… мы очень сожалеем, – белобрысенький мальчишка держался довольно-таки спокойно, видимо, не понимавший пока величины грядущих проблем.
– Ага…
А этот, судя по характерному носу, из Хасселов, род старый, не особо богатый, но весьма многочисленный. И возмутятся, когда мальчика отчислят.
Если вообще отчислением дело ограничится.
А ведь день так хорошо начинался.
– Мы готовы принести извинения…
Третий – Ровен, эти в столице недавно, предпочитают держаться восточного побережья. Серебряные копи, тонкорунные овцы и лавандовые поля. Поставщики короны и соучредители крупнейшего торгового дома. Вой поднимется…
– И компенсировать… – произнес белобрысенький – тоже не из простых, с такими-то дружками. – Неудобства. Думаю, трехсот талеров будет достаточно?
Смотрит нагло, с вызовом.
Интересно, просто не понимает, кто перед ним? Или по молодости своей уверен, что от любой проблемы можно откупиться? Знать, приходилось уже…
Гнильца… а ведь деструкторы.
Будущие защитники.
Мать их…
Кажется, это ректор произнес вслух и был удостоен укоряющего взгляда.
– Чья это была идея? – санор Альгер повторил вопрос.
– Ничья, – бодро солгал блондин.
Хазве Иркоши, точно!
Дальние родственники ее величества… она не обрадуется… положение ныне шаткое, двенадцать лет в браке, а наследника нет… и маги разводят руками… а теперь надежда появилась, хотя, конечно, слабая.
Девочку жаль немного.
– Мы… мы просто увидели девушку… решили немного пошутить. Мы признаем, что шутка была не самой удачной… мы ее напугали…
– А еще сломали нос и разбили лицо, – не удержался ректор.
А ведь получись у них, вряд ли девочка скоро сумела бы в себя прийти, а то и вовсе перегорела бы… надо, надо что-то делать со всем этим… даже безотносительно нынешней проблемы. Глобально, так сказать… инцидент-то не первый… белая кость с каждым годом все более уверена в своем праве делать то, что вздумается.
– Это получилось случайно. Она вырывалась, упала…
– Наткнулась на кулак… – понимающе покивал головой санор Альгер. – Сама виновата… такая вопиющая неуклюжесть.
– Именно! – мальчишка вдохновился, почуяв близкую свободу. – Мы ее хотели поддержать… она явно была не в себе… возможно, пьяна… и вы проверьте…
– Мы проверили, – санор Альгер сцепил пальцы. – Моя племянница утверждает, что кто-то использовал в стенах университета малый деструктивный артефакт…
Троица переглянулась.
– Возможно, – осторожно заметил Хазве, – она ошибается… у нас была… глушилка… обычная, детская… мы, говорю же, пошутить хотели… неудачно… мы готовы выплатить компенсацию…
– Выплатите, – санор Альгер был на редкость благостен, отчего ректору подурнело.
Главное, скандала избежать, и без того слишком много всякого говорят, и отнюдь не доброго. От браслетов толку чуть…
Камеры поставить, что ли?
Бюджет их не предусматривает, и попечительский совет уж который год кряду запрещает: мол, нехорошо вмешиваться во внутренние дела студентов. Детям нужна личная свобода… вот за пределами пусть и будут свободны, а то повадились…
И попечительский совет давно стоило приструнить…
Одна леди Фиона чего стоит – подняла волну, требуя провести чистку, мол, нестабильная магия полукровок, вырождение старых традиций, восстановить первый Уклад, согласно которому право на обучение получали лишь те, кто способен был доказать чистоту крови.
– Куда ж вы денетесь, – санор Альгер открыл личное дело и поморщился. – Вижу, это не первая ваша… шутка…
– Простите?
Теперь понятна вопиющая наглость. Мальчишка и вправду уверен, что ничего-то ему не грозит.
– Год назад на вас подавали жалобу руководству школы Арфейм.
Хорошая школа.
С крепкой базой и традиционным воспитанием, которым Арфейм гордился. А санор Альгер мизинчиком постукивает по бумагам, и взгляд такой, на редкость задумчивый… уж не о том ли, что в Арфейм стоит наведаться, если не самому, то хотя бы опосредованно… Проверка?
Провокация?
Ректор поставил на второе… думать нечего, и месяца не пройдет, как в Арфейме появится милая беззащитная студенточка из простых, а дальше… дальше будет видно.
– Напомните, в чем вас обвиняли? Издевательства над одноклассницей…
Полуприкрытые глаза и выражение величайшей скуки.
На следующий год надо будет поручить проверять дела, чтобы вот такие не попадали… хотя, конечно, и перегибы будут… нет, каждый случай разбирать отдельно, но… где время взять?
Штат расширить?
Нецелесообразно. Привлечь королевскую охоту? Нюхачей? Попечительский совет взвоет, а с другой стороны, речь-то идет о будущем. Обученные маги, свято уверенные в своем праве пользоваться людьми, доставят немало проблем.
– Жалобу признали несостоятельной! – парень выпятил подбородок. – Было разбирательство и…
– И мы проверим, как оно проходило, – пообещал санор Альгер. – А теперь, молодые люди, будьте добры послушать… я не хочу говорить, что ваше поведение мерзко и аморально. Вы еще не доросли до понимания морали и, полагаю, если оставить все как есть, не дорастете…
Парни переглянулись, но опасности не ощутили.
Как же… у каждого за спиной род.
Предки.
Тетки и дядья, которые из шкуры вон вылезут, но не позволят обидеть племянничка, и отнюдь не из любви, но скандалы недопустимы. Родовые щиты должны сиять.
– А потому сделаем проще. У вас есть выбор. Вы сейчас рассказываете, кто надоумил вас на этакую дурость – да, определенно, дурость, – и получаете возможность продолжить обучение… не здесь, конечно, не стоит нервировать нашего дорогого ректора, но в Варххайме всегда рады новичкам.
– В-варххайм?
Кажется, начало доходить.
Закрытая школа.
Шесть лет взаперти, в компании таких же неудачников, со смутной перспективой выжить и сделать карьеру где-нибудь в кольце внешних миров… Когда это перестало быть честью?
Говорят, прежде не каждого принимали под сенью черных сводов, но… годы минули, и маги осознали, что и дома-то неплохо.
Мирно.
Сытно.
Спокойно… давно уж никого не прельщают дикие степи Абехаллы или водная гладь Игойи, не говоря уже о третьей зоне, куда если и заглядывать, то по очень великой надобности.
– Конечно,
