Давьян тряхнул головой.
– Не хочу в это верить. Должно быть другое объяснение.
Малшаш крякнул.
– Ты ведь не веришь в Эла?
Давьян удивленно нахмурился.
– Не особенно. В мое время эта религия уничтожена – во всяком случае, в Андарре.
– Вот оно как, – поднял бровь Малшаш. – Понимаю. Из-за того, что ты мне рассказывал об авгурах?
Давьян кивнул.
– Едва они начали ошибаться, народ стал терять веру. После Невидимой войны ревнители сочли, что это либо опровергает существование Эла, либо его план каким-то образом исказился, либо Эл умер – а в этом случае незачем ему поклоняться.
– Таковы слабые люди, – вздохнул Малшаш. – Они смеют верить лишь в то, что можно видеть, осязать, измерить.
Давьян нахмурился.
– По-моему, в этом рассуждении есть смысл.
Его наставник горестно покачал головой.
– Смысл есть, в том-то и беда. Опасно, когда священники основывают существование Бога на человеческих способностях. Они уже теперь увязывают бытие Божье с действиями авгуров. Как видно, это их и погубит.
– Так ты веришь? – спросил Давьян.
Малшаш заколебался.
– В то, что Он есть? Да, – медленно ответил он. – Знаешь, почему авгуров считали доказательством?
Давьян, вспомнив рассказы госпожи Алиты, кивнул.
– Считалось, что Эл создал безупречный план, по которому управлял миром. Великий Замысел. Идеальный план невозможен, если люди сами определяют свое будущее, – а авгуры доказывали, что будущее предрешено. До тех пор, – шевельнул бровью Давьян, – пока не начали ошибаться.
– Именно, – со вздохом согласился Малшаш. – Все видели в нас великих, мудрых, недосягаемых. Но ты сам авгур, Давьян. Ты скажешь, что обмануть тебя невозможно?
Давьян хотел возмутиться, но вовремя спохватился. Вспомнил, как одурачил его еще в школе Тенвар.
– Думаю, что возможно.
– А если великая сила – древняя и злая сила – обратит всю волю на то, чтобы тебя заморочить?
Давьян побледнел.
– Так вот что случилось с авгурами?
– Возможно, – пожал плечами Малшаш. – Я могу только предполагать.
– Ты сказал – «древняя сила», – нахмурился Давьян. – Злая сила… – Он прищурился. – Ты подразумеваешь Ааркайна Девэда?
Малшаш поморщился.
– Нет.
– Но он ведь существует на самом деле? – Давьян взволнованно переминался с ноги на ногу. – Он еще жив, хотя бы и спустя столько лет?
Малшаш хихикнул, но в его смешке не было веселья. – О да, еще как жив!
Он встал, показывая, что разговор окончен.
– Довольно об этом. Прервемся, поедим и продолжим занятие.
Давьян в ответ рассеянно кивнул. Мимолетное желание расспрашивать дальше покинуло его, вытесненное предвкушением новых успехов.
– А можно теперь попробовать смену облика? – спросил он, не сумев скрыть нетерпения.
Малшаш мотнул головой.
– Это тоже слишком опасное искусство, – признался он. – Были веские причины, почему ты, пока не попал сюда, о нем даже не слышал. Ни один авгур, открывший в себе эту способность, не передавал ее другим. Одного этого хватило бы, чтобы представить, насколько она опасна.
Давьян засопел. Провидение и оборотничество манили его больше других умений.
– Я бы рискнул, – упрямо возразил он и усмехнулся. – Раз ты видел меня в будущем, смерть мне здесь не грозит, верно?
– Верно, но это не относится к умениям, нужным тебе для возвращения домой. – Малшаш виновато пожал плечами. – У нас нет времени ни на что лишнее, Давьян. Связь, удерживающая тебя здесь, скоро начнет слабеть. Ты здесь уже две недели; удивляюсь, что до сих пор не началось. А я все еще не уверен, что ты готов снова встретиться с Разломом.
Давьян раздумал спорить.
– Хорошо, – нехотя согласился он. – Если ты проголодался, я пока побуду здесь, почитаю.
Помедлив, Малшаш кивнул.
– Я принесу тебе поесть. Вернусь примерно через час.
Он вышел за дверь, оставив Давьяна наедине с Великой Библиотекой.
Мальчик посидел немного в задумчивости. И решился.
Приложив ладонь к Советчику, он закрыл глаза, сосредоточился.
Голубая нить протянулась к книге на одной из ближайших полок. Схватив нужный том, Давьян принялся листать страницы, пока не нашел то, что искал: раздел, озаглавленный «Смена облика, наилучшие упражнения».
Хмурясь, он просмотрел главу. Она занимала всего одну страницу, однако он помнил, что в других прочитанных книгах оборотничество упоминалось разве что вскользь, если вообще упоминалось. Как видно, Малшаш не обманывал, говоря, что этим знанием предпочитали не делиться.
В этой книге процесс превращения описывался туманно, однако выглядел достаточно простым. Несколько раз перечитав главу и уверившись, что все правильно понял, мальчик закрыл глаза.
Он держал в уме образ Вирра. Книга утверждала, что достаточно беглого знакомства с обликом, который желаешь принять – «запечатления», – но Давьян решил, что надежнее выбрать хорошего знакомого. Он собрал плеву, дал темной субстанции осесть в своей плоти, одновременно охлаждаясь и согреваясь. Он как можно яснее представил в памяти Вирра, а потом пожелал, чтобы его тело, его лицо выглядели так же.
Нестерпимая боль пронизала его насквозь.
Из глотки вырвался вопль, мальчик рухнул на пол. Каждый нерв горел ледяным пламенем, в глазах словно проворачивали острия ножей. Давьян чувствовал, как расходятся ребра, растут кости, как сводит мышцы, приспосабливаются изменившиеся связки. Кожа растягивалась, угрожая лопнуть. Во рту стоял вкус крови.
Потом все кончилось. Несколько минут он лежал на холодном камне, проваливаясь в обморок и снова выныривая на поверхность. Разум долго не желал смириться с происшедшим. В конце концов Давьян заставил себя подняться на колени, а затем и встать. Ноги подгибались и шаркали – они были куда длиннее, чем он привык. И ростом он стал выше: пол выглядел немного дальше обычного. Наперекор боли, вопреки воспоминанию о свирепой невообразимой агонии, мальчик улыбнулся. Получилось.
Он поспешил по коридору в комнату, где заметил однажды зеркало. Но, увидев свое отражение, остолбенел от ужаса.
Его черты, его тело выглядели вполне
