В зеркале отражался взрослый человек лет тридцати на вид. Такие же русые волосы, и ростом он походил на Вирра, однако на том сходство и заканчивалось. У этого был крючковатый нос и маленькие, как бусины, черные глазки. Когда Давьян попробовал улыбнуться, губы отражения скривились в злобной ухмылке. Кожа была не столько загорелой, сколько продубленной ветрами – может быть, это моряк? Как бы то ни было, Давьян был уверен, что видит этого человека впервые.
Давьян недовольно рассматривал свой новый облик. И у этого были шрамы на лице; даже более заметные, чем у него. А он, если о чем и мечтал, так это поносить, наконец, лицо без отметин.
– Давьян? Ты где?
Его звал вернувшийся раньше времени Малшаш. Или это Давьян провалялся без памяти дольше, чем думал?
На секунду ему пришла мысль превратиться обратно, утаить, что он натворил. Но Давьян сразу понял, что не выйдет, да и слишком опасно это было бы. Ему, пожалуй, повезло, что он выжил в первый раз. Для возвращения собственного тела мальчику нужна была помощь Малшаша.
Он побрел по коридору в главный зал. Малшаш, стоя к нему спиной, раскладывал на столе еду.
– Я здесь, – сказал Давьян и поежился, услышав голос ниже и глуше своего.
Малшаш встревоженно обернулся. Давьян опомниться не успел, как примерз к месту, не в силах шевельнуться. Мальчик умоляюще взглянул на учителя.
– Это же я… – Он повесил голову. – Я сменил облик. Я… извини.
Молчание. Подняв глаза, Давьян встретил взгляд Малшаша, в котором вместо гнева было что-то похожее на ужас.
– Чей это облик? – заговорил наконец Малшаш. Голос у него подрагивал.
Давьян поморщился.
– Не знаю. Я представлял своего друга Вирра, а получилось вот это. Как будто бы смутно знакомое, но, по-моему, я никогда такого человека не видел.
Малшаш взволнованно сглотнул. Махнув рукой, он снова позволил Давьяну двигаться.
– Должен был видеть, – тихо сказал он. – Другого объяснения быть не может.
Наставник был… сам не свой. Не просто озабочен или изумлен. Он как будто побаивался Давьяна. Как если бы, ожидая увидеть мышь, встретил льва.
Мальчик пожал плечами. Даже если забыть о странности пребывания в чужой шкуре, это тело ему совершенно не нравилось. Оно все ныло, особенно пальцы, которыми нельзя было и шевельнуть, чтобы вся рука не отозвалась тупой болью.
– Я сделал глупость. И больно было. – Он поскреб в затылке. – Ты не поможешь мне превратиться обратно? Хорошо бы на этот раз без боли, – жалобно улыбнувшись, добавил Давьян.
Малшаш покачал головой.
– Если обошлось в одну сторону, в другую тебе стоит только представить свое лицо прежним. – Он вздохнул. – Что касается боли… Это, боюсь, неизбежно. При каждом изменении.
Давьян побледнел. Ему отчаянно не хотелось повторения.
Потом до него дошло, что сказал Малшаш.
– Но тогда, значит… – глаза у него полезли на лоб. – Ты это проделываешь каждый день?
Малшаш крякнул.
– Каждое утро от этого просыпаюсь.
– Но зачем? – воскликнул Давьян. Его до костей пробрал озноб от одной мысли терпеть такую боль ежедневно. – Почему просто не остаться самим собой?
Малшаш вздохнул.
– Я уже говорил, Давьян. Дар, которым я теперь владею, получен от самой Аты. Если не использовать его каждый день, дар вернется к ней, а последствия будут… не из приятных. Гораздо хуже боли. Не говоря уже о том, что я застряну в обличье, в котором окажусь в тот момент. – И небрежно добавил: – Поверь, будь у меня другой выход, я бы ни секунды не колебался.
Давьян нехотя кивнул:
– Наверное, надо уж перетерпеть и покончить с этим?
– Мне выйти?
– Нет. Может, будет не так страшно, когда есть кому за мной присмотреть.
Малшаш склонил голову и, отойдя к ближайшему столу, сел.
Как он и предупреждал, обратное превращение оказалось ничуть не менее болезненным. Однако к тому времени, как под сводами Великой Библиотеки замолкло эхо последнего вопля, Давьян уже вполне понимал, где он и что с ним. Хоть одно преимущество: сознание на обратном пути прояснялось куда быстрее.
Малшаш, подойдя, за руку поднял ученика на ноги.
– Вернулся, – удостоверил он и с изумлением покачал головой. – Ты так быстро все схватываешь, Давьян, что страшно становится. – И жестко добавил: – Только никогда не повторяй ничего подобного. Понял? Первые уроки – самые опасные. Может, ты и не убьешься, но есть много разных способов повредить себе, работая с плевой.
– Конечно… – Давьян покаянно склонил голову, лицо у него пылало. Он готов был сам себе надавать пинков за такую поспешность и самоуверенность. Говорил же Малшаш, что в обычных обстоятельствах обучение каждой силе занимало год и день. Учитель знал, как важно для Давьяна овладеть ими, и сам спешил, насколько это было возможно. Следовало ему доверять.
Малшаш похлопал ученика по спине.
– Думаю, сегодня лучше заняться повторением пройденного. Проверим, не забыл ли ты чего.
– Ты хочешь сказать, что мне стоит притормозить, – улыбнулся Давьян. – Согласен!
Они съели то, что принес Малшаш. Давьян жадно проглотил хлеб и плоды и несколько удивился, что и после еды у него не перестало бурчать в животе. В последние дни он ел все больше и больше, а сытым чувствовал себя нечасто. Ну что ж, столько сил, как сегодня, ему тратить еще не приходилось. Наверняка это и сказалось.
Наконец они вернулись к занятиям. Малшаш держался так, словно ничего особенного в это утро не случилось, Давьяна же поначалу тревожил незнакомый облик, увиденный в зеркале. Он был уверен, что никогда не встречал такого человека. Этому должно быть объяснение.
Постепенно он увлекся заданными наставником упражнениями и на время забыл обо всех тревогах.
Мальчик даже не обращал внимания на взгляды, которые бросал на него Малшаш. А тот смотрел неуверенно. Задумчиво.
Встревоженно.
Глава 36
Вирр расправил плечи – мышцы были натянуты скорее от волнения, нежели от дорожной усталости.
Он и сам
