одежда и, наконец, шерстяные валенки сестер.

Дверь вновь закрылась, оставив деревенских жителей перед кучей одежды. Во что же тогда одеты Кора с Новой, если все их одеяния валяются тут?

– С ними была женщина, – быстро сказал их отец, Заяк, чтобы степень непристойности ситуации не снизила цену за невест.

Шергеш сплюнул и скрестил руки. Цена Заяка вызывала дискомфорт, и старик учуял свою возможность.

– И какое это имеет значение? Они с Аки. Ты слышал слухи.

Слухи о разврате, да. Их привозили рыболовные суда, и они были как соль для пресной пищи островитян: риевские истории не могли сравниться с тем, что происходило – якобы – в столице.

– Они хорошие девочки, – ответил Заяк, и Кора с Новой сильно удивились бы, услышав эти слова. По крайней мере, пока он не добавил: – Все зубы и пальцы на месте. Тебе чертовски повезло, старик.

Вышеупомянутый старик хмыкнул, но промолчал. Знал, что нужно быть осторожным. Заяк был гордецом и вполне мог опуститься до предложения другого мужчины, пусть и не столь прибыльное, просто чтобы позлить Шергеша.

– Как бы там ни было, – продолжил отец сестер, – если Мезартим захочет их забрать, я все равно останусь в выгоде. Они хоть не торгуются.

Ему ли не знать. На деньги за свою жену он купил новые сани и печь, а еще два бурдюка со спиртным в придачу.

* * *

– Имена, – потребовала женщина-слуга, Солвэй, которая была родом с пустынного континента, столь же отдаленного, как Риева. Ее обнаружили на подобной поисковой вылазке, как эта, и забрали из забытого богами места.

Кора с Новой молча стояли, прикрывая себя руками. На них осталось только нижнее белье и носки, а все остальное заставили снять. От вони уулов сложнее избавиться; она была подобна сущности в замкнутом пространстве корабля, и лица всех слуг выражали брезгливость. Первой ответила Нова.

– Новали, – сказала она, а затем умолкла. Ее полное имя – Новали Заяк-васа, что значит Новали Заяк-дочь. После свадьбы риеванки меняли – васа на – икай, «жена», и брали имя мужа. Но Нова ничего не хотела этого. – Ньока-васа, – завершила она. Больше всего ей хотелось быть исключительно дочерью своей матери, особенно сегодня.

Солвэй все записала и посмотрела на Кору.

– Корако… Ньока-васа, – сказала Кора, покосившись на сестру. Ей нравилось ощущение от этого небольшого акта неповиновения, который не даст имени их отца остаться на имперском документе.

– Ньока, – задумчиво произнесла Солвэй. – Так звали вашу мать, которая была слугой?

Девушки кивнули. Они пытались сохранять спокойствие, но их сердца отчаянно колотились. Сестры были потрясены даже больше, чем дети снаружи, скачущие вокруг тени корабля. Никто так сильно не мечтал об этом моменте, как они, и никто по-настоящему не верил, что судьба наконец пришла за ними. Кора с Новой рассматривали тонкие обручи из божьего металла на лбах у Мезартима – диадема слуг, как их называли. Таким образом они постоянно контактировали с божьим металлом и активировали свой дар, и хоть обруч выглядел простенько, он считался самым внушительным символом могущества в мире Мезарета. Всю свою жизнь Кора с Новой мечтали о том, как будут его носить.

А вот кузнец, как они заметили, носил наручи, выгравированные замысловатыми узорами и полностью покрывавшие его предплечья. Такое количество божьего металла казалось расточительным, но зато демонстрировало его важность. Кузнецам полагался божий металл в качестве имперской награды – за службу и победу в сражении. С каждым успехом их корабли росли. Чем больше корабль, тем могущественнее капитан. Корабль-оса был маленьким, что намекало на два варианта: либо этот кузнец не в почете, либо же просто молод и только начал свою карьеру.

– И каким был дар вашей матери? – спросил высокий и бритый телепат, которого звали Рен.

– Ударные волны, – ответила Нова.

– Шестнадцатой мощности, – гордо добавила Кора, и сестры довольно наблюдали, как округляются глаза слуг.

Они были впечатлены. А как иначе? Сколько из них могли похвастаться шестнадцатой мощностью? Шкала доходила до двадцати, но дары силой от шестнадцати и выше были зафиксированы всего несколько раз за всю историю. В практической действительности шестнадцать – это настолько хорошо, насколько возможно. Более того, мощность передавалась по наследству, а значит…

– Любопытно, – сказал беловолосый слуга, Анталь, продолжая попытки стереть смрад от их одежды со своих рук.

Сестер заинтересовали его волосы – их объем и необычный цвет. Он не был похож на старика, но, с другой стороны, Мезартим не старели. Долголетие, а может, и бессмертие – побочный эффект божьего металла, так что сказать наверняка невозможно.

– Что ж, давайте посмотрим, на что вы способны, – обратилась Солвэй к девушкам, после чего повернулась к кузнецу.

За все время он не промолвил ни слова, просто прислонился к стене и наблюдал. Его поза была ленивой, а вот взгляд – проницательным. И он единственный из всей четверки выказывал интерес к тому, что больше не пряталось под провонявшей одеждой сестер. Пока Кора с Новой смущенно стояли посреди комнаты, его взгляд неторопливо блуждал по их обнаженным бледным ногам и плечам, плохо скрываемым упругим грудям и округлостям животов, будто их белье и скрещенные руки ничего не могли от него утаить.

– Скатис? – крикнула Солвэй, когда он не ответил, а только продолжил изучать их самым наглым образом. Мужчина повернулся к ней, нахмурив брови, словно не понимал, что все его ждали. – Мы начнем? – поторопила она, и в ее голосе слышалась некая раздраженность, некая настороженность.

– Непременно, – он повернулся к сестрам. – Посмотрим, идет ли вам голубой.

И эти слова, ознаменовавшие жизненную мечту сестер, были осквернены Скатисом, из-за чего казалось, будто на них осталась грязная пленка, и Коре с Новой еще больше захотелось спрятаться от его взгляда.

Кузнец что-то бросил Коре. Отвел назад руку и легонько подкинул предмет вверх – как раз, чтобы ей хватило времени опомниться и потянуться за ним. Он оказался маленьким, как аккуратный снежок – изо льда, который причинял боль при ударе, – и, прежде чем его поймать, девушка успела заметить, что он сделан из божьего металла. Она думала, что шарик будет тяжелым, но он ударил по руке, как желе, а затем лопнул, окропив кожу и цепляясь за нее, из-за чего все выглядело так, будто это металл поймал Кору, а не наоборот.

В том, как он сгущался и стекал по руке, не было ничего беспорядочного. Металл не разливался, а гладко распределялся и утончался, словно сусальное золото, только голубое, начиная от кончиков пальцев, поднимаясь по запястью и заканчивая на предплечье. Возникало впечатление, будто Кора надела зеркальную перчатку. Она изумленно уставилась на нее, поворачивая руку и так и этак, сжимая пальцы, двигая запястьем. Металл перемещался одновременно с ней, подобно второй коже.

А затем Кора ощутила это: низкий гул, вибрацию.

Поначалу

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату