Я покачала головой:
— Нам никогда не удастся доказать, что Андерс подставляет нас, спорить бесполезно. Придется проглотить, и дело с концом.
— Если таких провинностей получить много, семью расселят.
Вот это повод для беспокойства, верно?
— И сколько же должно быть провинностей? — поразилась Нина. — Он не может так поступить. Или?
Гарретт улыбнулся и попытался снять напряжение. Когда я унаследовала лодку, он первым нанялся ко мне. Нам довелось многое пережить вместе. Он сказал:
— Просто надо узнать график работы Андерса и позаботиться о том, чтобы приходить, когда в весовой дежурит кто–то другой.
Хотя обычно никакого графика не было — когда приходил бот, на вахте в весовой мог оказаться кто угодно. Меня бы совсем не удивило, если Андерс высматривал и поджидал бы нас, чтобы нечестно приписать нам лишний штрафной вес.
«Амариллис» плавно скользил к причалу, Гарретт и Сан закрепили швартовы. Я откинулась назад и размяла руки, скользнула взглядом по мачте. Плотно сжав губы, Нина уселась рядом со мной. Элси и капитан «Калифорнийца» уже ушли.
Я мученически улыбнулась ей и проговорила:
— Знаешь, если ты перейдешь в другую команду, шанс заполучить лишний рот у тебя увеличится. Взять хотя бы «Калифорнийца».
— Пытаешься избавиться от меня? — съязвила Нина.
Присев рядом с ней, я обняла ее за плечи и притянула к себе. Нина неуклюжим тринадцатилетним подростком пришла ко мне из Бернардино, расположенного выше по побережью. В нашей семье нашлось для нее место, и я с радостью оставила девчушку. Она росла умненькой и энергичной. Когда я удалюсь на покой, она сможет занять мое место и, в свою очередь, унаследовать «Амариллис». Хотя я еще не говорила ей об этом.
— Никогда. Ни за что. — Она на миг замялась, а потом тоже крепко меня обняла.
Владения нашей семьи — самый настоящий оазис. Для этого нам пришлось хорошо потрудиться. Я унаследовала бот, собрала одного за другим членов команды — Гарретт и Сан занимались кораблем, круглая шумная Дакота вела дом и заполучила к нам талантливого Джей–Джея, затем мы взяли на воспитание Нину. Нам поручили рыбную ловлю, следом мы заслужили земельный выдел. Десять лет мы росли, работали в поте лица, учились, жили — и местечко получилось замечательное.
Мы вгрызлись в склон холма над доками и отстроили усадьбу из необожженного кирпича. В лучах послеполуденного солнца она блестела золотом. Выступающая из холма стена служила оградой и защищала сад и колодец. Дорожка огибала дом и выходила во двор. Мы научились использовать плоские сланцевые плиты для того, чтобы вымостить вокруг грядок и родника, превратив его в колодец — крохотный, хотя любой открытый родник был роскошью. Выше по склону располагалась ветряная мельница и солнечные батареи.
Кому хотелось отдельную комнату, тот ее получил, хотя такое желание выразил только Сан — у него была личная спальня, вырытая в склоне холма по другую сторону двора. Дакота, Джей–Джей и Нина отдыхали на тюфяках в самом просторном помещении. Мы с Гарреттом делили ложе в комнате поменьше. Всю остальную землю занимал сад. Два плодоносящих дерева, апельсин и лимон, давали тень отведенному под кухню пространству. Кукуруза, помидоры, подсолнухи, зеленая фасоль, горох, морковь, редис, два вида перца — это еще не все, что мы умудрялись выращивать на нескольких квадратных футах. Один горшочек — с мятой, второй — с базиликом. Мы обеспечивали себя пропитанием, поэтому могли использовать кредиты на усовершенствование «Амариллиса» и покупку запасов риса и меда или тканей и веревки, то есть того, что не могли в достаточном количестве произвести сами. В следующем году Дакота хотела заняться разведением цыплят, если нам удастся их на что–нибудь выменять.
Мне все время хотелось бросить это в лицо таких, как Андерс. Нельзя сказать, что я была слепа и ни на что не обращала внимания. Ведь в тягость я никому не была.
Команда вернулась домой. Джей–Джей уже приготовил ужин. Дакота с Джей–Джеем сначала попытались поровну распределять работу по дому, но очень скоро у них начались сложности — кому ворошить компост или развешивать белье, чинить мельницу или убирать кухню. Джей–Джей взял на себя почти все касаемо кухни и жилых помещений, а Дакота занялась садом и приспособлениями.
По тому, как сочувственно Джей–Джей подавал мне причитающуюся порцию — сегодня это была копченая скумбрия с овощами, — я поняла, что кто–то уже успел рассказать ему о стычке с весовщиком. Возможно, ради того, чтобы он или Дакота не стали расспрашивать, как прошел день.
Этим вечером я позже обычного легла спать: обходила наши владенья. Я ничего не ожидала найти. Скорее ради успокоения хотела взглянуть на творения наших рук, прикоснуться к ветряной мельнице, провести ладонью по глянцевым листьям лимонного дерева и убедиться в том, что все на месте и не собирается исчезать. Своего рода ритуал.
В постели я тесно прижалась к Гарретту — привычный способ обрести и дать покой и поддержку. Под легким одеялом мы нежились в теплом воздухе, лившемся сквозь открытый в крыше над головой люк.
— Неудачный день? — проговорил он.
— Нельзя назвать неудачным день, когда корабль и команда возвращаются домой целы и невредимы, — констатировала я, только голос мой звучал блекло.
Гарретт шевельнулся, погладил меня по спине и крепче обнял, прижимая к себе. Наши ноги переплелись. Мне стало спокойней.
— Нина права, мы можем достичь большего, — сказал он. — У нас получится прокормить еще один рот. Если обратиться…
— Ты в самом деле думаешь, будто из этого выйдет что–то путное? — спросила я. — Полагаю, вам всем было бы лучше с другим капитаном.
Гарретт склонился ко мне для поцелуя и стоял на своем до тех пор, пока я не ответила. Минута — и мы уже улыбались.
— Ты же знаешь, что все мы оказались здесь оттого, что не можем поладить с кем–то другим. Именно благодаря тебе мы все отлично смотримся вместе.
Я вывернулась из его объятий, делая вид, что сержусь, но тут же рассмеялась.
— Много команд и целая уйма
