Бабушка откинулась в кресле и подвигала, разминаясь, костлявыми плечами, после чего вздохнула.
«Не успела я привыкнуть к новой жизни, как выяснилось, что беременна твоей мамой. Я этого совсем не планировала — все вышло совершенно случайно, но я с самого начала знала, что оставлю ребенка. Мне было за тридцать. Если и заводить детей, то самое время. Тогда я уже достаточно хорошо узнала Дела и его семью и не сомневалась, что генетический материал хорош. За прошедшие годы погибло слишком много индейских ребят — кто от нищеты, кто от болезней, а кого просто убили. Многих детей забрали из семей и воспитали в традициях белых людей, как Роуз. Слишком многие дети остались сиротами, поскольку их родители спились или умерли от инфекций. Я хотела, чтобы мой ребенок жил и воспитывался в родной семье».
Бабушка замолчала, и я догадалась — она обдумывала, какую часть истории опустить. Наконец она продолжила:
«Дел был не столь уверен. Художникам не просто остепениться. Искусство требует от них многого. Но мы обстоятельно поговорили, и его семья меня поддержала. Мать Дела хотела внуков, а он ей многим был обязан. Именно она подметила в детстве его талант и отправила жить к родственникам в города–близнецы — у него появилась возможность посещать музеи, покупать кисти и краски. Если бы не мать, кем бы стал Дел?.. Очередным рыбаком, лишившимся работы после того, как в Ред–Лейк закрыли рыболовное хозяйство?
Бабушка Дела по папиной линии тоже встала на мою сторону. Долорес. Она была старейшиной и пользовалась большим уважением. Твоя мама стала бы ее первой правнучкой. Так что она ни за что не позволила бы Делу отвертеться.
Конечно, все они предпочли бы. чтобы мать ребенка была оджибва, но я хотя бы происходила из индейского племени. Дел долгое время встречался с белыми женщинами, что очень беспокоило его семью».
«А что сказал на это прадедушка Клод?» — спросила я.
«Он обещал Делу любую помощь, какая потребуется. „У вас будет столько оленины и дикого риса, сколько понадобится, а моя мама хорошо шьет. Она сделает для ребенка лучшие наряды в городах–близнецах“. Свое слово он сдержал. Твоей маме изготовили такие платья, расшитые бисером и отделанные мехом, что им самое место в музее. Мы их убрали на случай, если настанут тяжелые времена и придется продать.
Когда девочка появилась на свет, ее назвали Долорес, в честь прабабушки. Я собиралась вернуться на работу. Но колледж заключил со мной контракт лишь на год, и его решили не продлевать. Беременность протекала тяжело. Мне часто приходилось брать отгулы. Думаю, поэтому они и не стали возобновлять договор, однако доказательств у меня не было. Так или иначе, для меня потеря работы стала почти облегчением. От женщины ждут, что после родов она быстро придет в норму, но мне требовалось время, чтобы восстановиться. Да и потом, твоя мама выглядела такой крохотной и хрупкой! Конечно, не более, чем все остальные дети. Но я и помыслить не могла о том, чтобы перепоручить создание, которое едва может двигаться и говорить, незнакомому человеку. Да и Дел не подходил на роль отца–домохозяина. Увлекшись своими картинами, он даже не услышит, как плачет ребенок. В банке у меня лежала небольшая сумма — то, что досталось в наследство от Роуз. Немного, конечно, но на первое время должно было хватить. Так что я решила подождать, прежде чем заняться поиском новой работы.
Все это время ткани мамонтов хранились в подвале. Наверное, мне стоило лучше следить за ними, но переезд, преподавание в колледже, а затем беременность занимали все мое время, а тут требовалось тщательно обдумать вопрос. Образцы могли стоить денег, в которых мы нуждались. Но правильно ли продавать дело всей жизни Роуз? Кроме того, с помощью этих образцов я могла найти новую работу, когда буду готова к этому шагу. Я могла заявить заинтересовавшемуся факультету: „Если вам нужны ткани мамонтов, вы должны взять меня на работу“.
Не скажу, что я совсем про них забыла. Я написала несколько писем, сделала несколько звонков и отдала часть образцов. В этом был смысл. Не стоит хранить все органические образцы в одном месте, как не стоит ставить все на одну карту. Меня знали в различных институтах. Постепенно все больше и больше факультетов проявляли интерес. Благодаря развитию биотехнологий можно было проанализировать ДНК мамонтов и сравнить их с ДНК живущих слонов. А это уже научное достижение, о котором заговорили журналы и телевидение, что помогло получить гранты. Мои образцы тканей не были единственными на планете, и даже в Америке, но Роуз постаралась, чтобы ее мамонты — мои мамонты — сохранились в лучшей форме. Я регулярно проверяла морозильники и генераторы, каждый месяц оплачивала счета за электричество, как только они приходили».
Бабушка сделала паузу.
«На чем это я остановилась?»
«Ты жила в Сент–Поле, родилась моя мама», — подсказала я.
«Мы кое–как пережили первый год. Я заботилась о ребенке и раздавала образцы тканей мамонтов. Дел вместо абстрактных картин начал писать полотна, изображавшие индейцев на охоте, индейцев, ловивших рыбу или выращивающих рис.Определенное влияние на его творчество оказал Патрик Дежарле — художник–оджибва из резервации Ред–Лейк. К тому времени Дежарле уже скончался. Однако Дел внимательно изучил его творчество. Как же иначе! В те дни мир не мог похвастаться большим количеством художников–оджибва.
Более того, сказались наши поездки на север к родственникам Дела, когда мы возили показать им маленькую Долорес. Дел привозил обратно альбомы, заполненные эскизами Клода за работой. Твой прадедушка лишился места, когда закрыли рыбное хозяйство. Теперь он зарабатывал на жизнь традиционными способами — охотой, капканным промыслом, выращиванием риса и еще немного строительством, в основном починкой домов. Кроме того, он умело ремонтировал автомобили. В резервации было полно машин, так что этот навык ему очень пригодился. Хотя в основном Клоду платили едой или благодарностями. В те дни поездка в любую резервацию давала
