Шар испускал искрящиеся молнии. Каждое мгновение изнутри него в разные стороны било множество ярко-белых разрядов — коротких, в длину футов десять — и всякий раз, когда сердце делало один удар, вниз ударяла молния. Белый разряд попадал в мертвеца, и нежить сгорала за один миг, превращаясь в кучку праха подле обезумевшего от нежданного спасения стражника. Живых людей молнии не задевали, по меньшей мере пока.
Приспешники Низверженного нашли неотразимое оружие против неупокоенных!
Однако вовсе не колдовской шар и разящие без промаха молнии потрясли Томаса Велдона. Позади побоища, заслоняя собой башню с высоким шпилем, вырастала гигантская фигура, сотканная из струящегося вниз белого свечения. Полупрозрачная, только лик великана и медленно вздымаемый к небесам огромный меч светились так же ярко и нестерпимо для взора, как истребляющий нежить белый шар. Лицо фигуры и очертания клинка было не разглядеть. Они горели даже не белым, а серебряным светом, настолько он был ярок и наполнен силой «первого и истинного Творца».
— Чтоб тебя! — вырвалось у меня. — Низверженный!
Возвратившийся бог или его воплощение поднимал меч возмездия. Вот как он выглядит. Кровь и песок!
Я затравленно оглянулся. Белый огонь, окруживший кольцом замковую площадь, не гаснет. Проклятый пепел! Некромант и таинственный магический источник, питающий Нурогга колдовской силой, — наша единственная надежда.
Орк бессильно опустил голову.
— Сдаешься, ублюдок? — взвыл я.
Надо было его добить!
Некромант упал на колени и широко раскинул руки. Меж них снова закружился прах, обретя форму воздушного кольца, стремительно вращающегося над орком. Оно быстро ширилось, пока не заключило внутрь себя одиннадцать мертвых магов.
— Я! Только я! — закричал орк. — Один!
Бешено вращающееся кольцо праха схлопнулось, вырвав из мертвых колдунов нечто черное, как сгусток тьмы. Как будто злые души покинули оболочку умерших и вновь поднятых к нежизни орденских магов. Черные души врезались в некроманта и растворились в нем, наполняя Нурогга своей магией.
Я узрел сейчас не огсбургского сотника, что последовал в Запустение ради кровной мести, и даже не некроманта. Призрак в темных лохмотьях завис в нескольких дюймах над каменными булыжниками. За спиной развевается черный плащ. Магический источник, власть над которым обрел орк, напитал его мощью. Она открыла дорогу силе, в коей была рождена некромантия, и та, неведомая и страшная, превратила некроманта в новое нечто. Щупальца-пуповины более не было — отныне орк не нуждался в заемной магии.
— Молитесь! Во имя Бога Отца и Бога Сына! — зашелся монах. — Во имя надежды на Спасение!
Томас Велдон тоже понял, что Нурогг обратился в нечто жуткое и наделенное огромной мощью; я решил, что у монаха случилась истерика. Мрачная Алиса угрюмо покосилась на церковника. Она была не прочь всадить в инквизитора меч, дабы самым действенным образом пресечь неуместную сейчас панику. Нервы у всех нас напряжены до предела, но она конечно же не сделает такой удар, мы еще не обезумели.
— Молитесь! — выкрикнул монах. — Ваши молитвы придадут сил святой магии! Я постараюсь пробить брешь в этом дьявольском кольце!
О! Святой отец вовсе не впал в смятение. Не обращая внимания на жар от белого колдовского огня, инквизитор сделал два шага к Башне алхимиков. Томас Велдон осенил знамением казавшееся неугасимым пламя. Откуда у него только силы на чародейство возьмутся?
Я покачал головой. Нет, не верю, что опустошенный, обессиленный маг-врачеватель совладает с огнем возвратившегося божества. Пусть даже на помощь Велдону снова явится ангел.
Огромная фигура сравнялась ростом с крышей башни под высоким шпилем. Меч великана из струящегося белого свечения по-прежнему высоко поднят, но с места гигант не сходит. Чего ждет? Момента, когда испускающий молнии шар истребит всю нежить? Да, видно, что это так. Молнии по-прежнему разили без промаха, испепелив уже половину неупокоенных, но яростный натиск мертвецов все еще не сломлен. Они не боятся ни смерти, ни боли, да и вообще не ведают страха.
Орк опять поднимается. Видение растаяло, я лицезрел Нурогга в черном плаще с накинутым на голову капюшоном.
— Ну, давай же, — невольно произнес я, — сотвори же что-нибудь.
В тот миг я был на стороне некроманта. Скорое торжество Низверженного не сулило ничего хорошего.
— Я здесь! — Голос орка прозвучал необыкновенно громко. Оглушительно! Поглотив весь прочий шум.
— Ты?
Возглас Низверженного прогремел еще громче.
Кровь и песок! Клянусь! Я услышал в коротком вопросе возвратившегося бога изумление, сменившееся взрывом нечеловеческого гнева. Низверженный узнал в орке или, вернее, в том, во что он превратился, старого и злейшего своего врага.
— Этот мир — мой! — Разъяренный рык орка грянул над площадью.
Проклятье! Еще один хозяин Орнора пожаловал!
С неба ударило гигантское копье, под стать великану из струящегося белого свечения. Только оно было черное, как ночь; будто сгустилась и обрела форму сама тьма. Копье пронзило уничтожающий нежить светящийся шар, разнеся его на мириады сверкнувших и тут же погасших и исчезнувших осколков. Истаяло в ночном небе и оружие тьмы.
Дабы появиться опять спустя лишь миг. Нурогг разил вновь. Я не знал, да и не мог знать, в кого или во что обратился орк. Дьявол его задери! Верно, у сущности, что только что заявила свои права на наш мир, имелось собственное имя. Однако я по привычке обзывал новое нечто Нуроггом.
Под рев нежити, которой было все еще слишком много для уцелевших стражей, воплощенное из тьмы копье устремилось в грудь призрачному великану. Тот уклонился с явной легкостью и даже изяществом, каких не ожидаешь от столь громадной фигуры, и копье вонзилось в башню с островерхим шпилем. Верхняя треть каменного сооружения упала на нижнюю часть, башня рухнула с оглушительным грохотом. Над развалинами поднялись огромные клубы пыли, они медленно накрывали весь двор.
Нурогг неистово, картинно хохотал. Смехом неумелого актера из бродячего театра. Да только так, что мороз продирал по коже. Его уже окутала пыль, за висевшей в ночном воздухе
