Рони было не с чем сравнивать. До Брига ей никто так сильно не нравился, а волнение она испытывала лишь при прочтении романтических книг или во время просмотров фильмов. Светловолосый парень с серьгой в ухе и обаятельной улыбкой стал важной частью её жизни, и спустя пару месяцев после знакомства казалось, что без него становится трудно дышать. Если это не любовь, то что же? Что может быть сильнее того, что она уже чувствует? Им хотелось быть вместе. Всегда. Каждую минуту.
Разве они не вели себя, как семейная пара, когда проводили время в норе? Вместе ходили по магазинам, готовили еду, вернее, чаще готовил Бриг, а Рони наблюдала за этим процессом в обнимку с кроликом и рассказывала парню обо всем. Они мыли посуду и делали домашнее задание. Таймер даже стала лучше учиться с тех пор, как стала встречаться с Бригом, а не наоборот.
Если всему миру требуется основание, чтобы они были вместе, то Рони готова выйти замуж. Нужно только подождать пару месяцев пока ей исполнится восемнадцать.
Это мало… или бесконечно долго?
Серьезный разговор вечером так и не состоялся, потому что Рони, сраженная усталостью после болезни и опустошенная после напряженной сцены с отцом, заснула. Сквозь сон она слышала, как заходили в комнату родители, как Мартин предлагал разбудить дочь, но Линда настаивала, что отдых важнее и выяснение отношений можно отложить до утра. Это оказался тот редкий случай, когда Мистер Таймер прислушался к мнению жены.
Следующий день тоже начался голосами родителей, потребовавших ранний подъем для разговора на кухне. Утро и аромат свежих круассанов придали легкости серьезным обсуждениям, не позволив им вылиться в очередной скандал. К тому же времени для серьезной ссоры все равно было мало.
Жаль, что текст не изменился. Родители требовали, чтобы Рони перестала встречаться с Бригом. В случае неповиновения отец снова пытался угрожать полицией. В то время как Мартин был серьезен в своих заявлениях, в глазах Линды сквозило сомнение, оставляя Рони призрачную надежду, что все не так плохо. Но Таймеры были едины в попытках убедить дочь, что её знакомый не может быть порядочным человеком и увивается рядом только потому, что ему это выгодно. Как он одевается и ведет себя — это могло говорить только о том, что он из неблагополучной семьи. Что знала Рони о нем? Кем были его родители?
— Вы ничего не понимаете, — тихо шептала девушка, снова глотая слезы и качая головой. — Вы совсем ничего больше обо мне не знаете и не понимаете. И судите о людях по одежде…
— Мы стараемся уберечь тебя от ошибок, — настойчиво проговорила Линда, — и у нас есть опыт общения с людьми для подобных суждений.
— Я снова убегу от вас…
— У тебя скоро выпускные тесты! Какие могут быть игры в любовь!
— Я буду возить тебя в школу, а мой водитель — встречать. И, если ты решишь сбежать, искать тебя будет полиция, со всеми вытекающими для этого парня последствиями.
— Бриг, Бриг Дантон, так зовут этого парня.
Дорога к колледжу прошла в напряженном молчании. Быстро распрощавшись с отцом, Рони исчезла среди толпы студентов, спешивших на занятия. С разных сторон доносились слова приветствий.
Особо близких подруг у Таймер в школе не было, просто приятельницы, с кем было весело и нескучно поговорить, обсудить знакомых и школу, но после болезни Рони не хватало даже обычной болтовни! Волнение перед приближающимися тестами, уже охватившее почти всех, еще не коснулось Таймер, вырванной из школьной жизни на пару недель. Конечно, она тоже начнет паниковать, но не сейчас, не в первый день после болезни.
Рассказывая о том, как приходил в школу Бриг, Синти восторгалась знакомым подруги: какой он обаятельный! Какие красивые у него глаза! И сережка в ухе! А улыбка! Эти широкие плечи. Наверняка сильные руки…
Сначала Рони было приятно слушать подругу, словно хвалили её саму, потом это чувство быстро сменилось приступом раздражения и ревности. Пресловутое обаяние Брига! Почему все, с кем он разговаривает, должны истекать слюной, как будто он сладкий леденец!
До первой большой перемены уроки пролетели стремительно, а потом, как только Рони вышла во двор, девчонки, сопровождавшие её, показали в сторону ворот:
— Кажется, к тебе…
На улице стоял Бриг.
Вместо того чтобы бросится к нему со всех ног, как хотелось, Рони медленно направилась к парню, помня о множестве любопытных глаз. Застыла статуей в паре шагов от него, жадно исследуя взглядом его лицо, фигуру, утонула в его переполненных радостью глазах.
— Привет…
— Привет…
Их руки нашли друг друга, стремительно переплелись пальцы, а во взглядах расплескалась волна едва сдерживаемого желания дотронуться, обнять, прижаться крепко-крепко. Горячая, настойчивая волна, быстро превращающаяся из желания в потребность.
— Привет, — снова повторила Рони, забыв обо всех словах мира.
— Привет, — повторил за ней Бриг, поглаживая пальцами её ладони.
— Меня посадили под арест. Отец отвез в школу и приедет забирать.
На лице Брига отразилась горечь, почти боль, а его руки сжались чуть сильнее.
— Разве у тебя самого нет сегодня занятий?
— Не могу учиться, не могу работать, я ничего больше не могу делать, только думать о тебе и мечтать до тебя дотронуться, — хрипло прошептал он.
— Я тоже, — едва слышно повторила Рони, и прошептала: — Пойдем?
— Уверена? — в голосе Брига звучало столько же надежды, что она ответит «да», сколько сомнений, хорошая ли это идея.
Солнечная девочка улыбнулась.
— Уверена.
Рони Таймер было действительно все равно, что у нее за спиной прозвучал звонок, и ученики направились в здание школы.
В такси Рони и Бриг держались за руки, до боли сцепив пальцы, и с истерзанными улыбками тяжело пожирали друг друга глазами.
До подъезда шли, уже отчаянно цепляясь друг за друга, Рони нырнула под руку Брига, чувствуя, что пьянеет от тепла его тела, запаха, нетерпеливого ожидания того, что скоро должно случиться.
Старый, изрисованный окурками лифт полз на шестой этаж слишком медленно, но доставил до заветной двери. Наконец, их встретила кроличьей нора, закрыв от большого и равнодушного мира. В ней можно было не сдерживаться и отдаться на волю жажды: яростной, острой, яркой, которая возможна только в Юности, когда все чувства первые и не знают границ. До безрассудства, в котором оставалась только одна истина — они вместе одно целое.
— Мы с тобой сумасшедшие, — счастливо прошептала Рони, прижимая голову Брига к своей груди.
Одежда была раскидана вокруг кровати, постель перевернута вверх дном.
— Конечно, сумасшедшие, — прошептал он в ответ.
Его горячий шепот, большие,
