Вопреки ожиданиям Фукуды, Элисия не пошла через ту же дверь, через которую и пришла, а прошла гостиную насквозь, что-то мимоходом шепнув Акире, а потом исчезла в проходе.
Акира замерла на месте. Один из загоревшихся листиков — последний на ветке — покрылся льдом и упал. Медленно подняв глаза, Акира сделала несколько шагов в сторону. И их с Фукудой взгляды встретились.
***
Элисия вышла из дома полностью довольная собой. На самом деле ей было очень интересно, куда зайдёт разговор Акиры и Фукуды. Сможет ли Акира извиниться, как и хотела. Но подслушивать всё-таки не хорошо, так что Элисия, собрав волю в кулак и мысленно пожелав им обоим удачи, побрела куда-то вглубь леса.
Когда просто бродишь по лесу иногда даже полезно не знать куда и зачем ты идёшь, кого ищешь и кого можешь найти. Элисия не знала, но надеялась на что-то хорошее. Она надеялась встретить Аллена именно здесь, вот так просто, без всяких поисков, без душевных терзаний, так, будто самой судьбе была угодна их встреча. Хотя её судьба очень странная штука — это Элисия уже давно подметила.
— Чудная погода для прогулок, неправда ли?
Элисия вздрогнула и замерла на месте, только сейчас она подумала, что этот голос очень похож на тот, что ей хотелось бы услышать, только холоднее и резче, словно его обладатель всегда говорил с насмешкой.
— Аллен тебя искал, — сказала Элисия, постаравшись придать голосу спокойный тон. Но развернувшись снова чуть не вздрогнула.
Её взгляд уткнулся в чёрно-красную маску, какие носили только адепты дракона. К маске прилагалась и кроваво-красная ряса, небрежно перевязанная чёрным поясом. Элисия бы никогда не подумала, что Лайт может настолько обезличить себя, отчего-то ей казалось, что даже в подобном облачении он должен будет чем-то выделиться. Но он не выделялся.
— Я нашёл его сам, — усмехнулся он, одним плавным привычным движением снимая маску. На фоне красной одежды кожа Лайта казалась почти такой же бледной как у Аллена, а в серых глазах играли красноватые блики. Элисия в очередной раз отметила, как же они всё-таки похожи, и удивилась, как могла не замечать этого раньше.
— Где он сейчас? — задала Элисия единственный вопрос, который волновал её в эту минуту.
— Там, куда ни тебе, ни кому-либо из твоих друзей лучше не соваться, по крайней мере пока, — Лайт улыбнулся, своей привычной хитрой улыбкой, но в этот раз Элисии показалось, будто что-то в ней не так. Она словно стала менее ровной, как если бы Лайт вдруг начал чуть хуже контролировать эмоции. Так, словно по его маске вдруг прошла трещина. — И знаешь, я, конечно, люблю своего младшего братца, но я здесь вовсе не для того, чтобы поговорить о нём.
— И для чего же ты здесь, Лайт? — Элисии было невероятно сложно контролировать свои голос и мимику, потому что ей хотелось убить Лайта на месте.
До этого момента его прибывание среди адептов дракона было не объективным фактом, а лишь предположением, которое лучше не додумывать до конца, чтобы потом не было мучительно больно и обидно за то, что тебя водили за нос. Но сейчас Элисия не чувствовала обиды, только злость. Явиться к ней в одеянии адепта — это не просчёт, у Лайта не бывает таких глупых промахов (может, у него этих промахов не бывает вовсе), это способ поставить её перед фактом, причём самый жёсткий способ. Элисии хотелось спросить, почему он не предупредил о похищении Пророка, а потом о её предательстве, почему позволил Аллену пережить все эти ужасы, но она знала, Лайт не даст ей таких ответов.
— Ненавидеть меня ты будешь позже, — губы Лайта вновь сложились в острую надтреснутую улыбку. — А пока я здесь, чтобы рассказать тебе план, по которому вы будете сражаться. Грядёт битва, Элис, и мне нужно, чтобы вы в ней победили.
— Почему? Зачем ты вообще всё это делаешь? — тихо пробормотала Элисия. У неё резко пропали все силы, она вдруг ощутила себя марионеткой в чужих руках, даже почти почувствовала нити, руководящие её движениями.
— Потому что это игра, моя милая, — Лайт подошёл чуть ближе и приподнял голову Элисии за подбородок, чтобы их взгляды встретились. Его глаза казались почти красными. — И я не хочу в ней проигрывать.
***
Когда Игнасий смотрел на Лайта он чувствовал гордость. Он гордился, потому что смог вырастить правильного внука, достойного продолжателя его дела. С отцом Лайта такого не вышло, он был глупым идеалистом, мечтавшем о всяких глупостях вроде справедливости, не понимая, что высшую справедливость несут только адепты дракона. Жена его была такой же — бестолковая, романтичная жрица тьмы, без оглядки влюбившаяся в его бестолкового сына. Истинно бестолковый дуэт, но всё же что-то полезное за свои короткие, по человеческим меркам, жизни они сделали.
Когда Игнасий смотрел на Лайта, он видел в нём свои черты: такой же умный, хитрый, расчётливый… Ну, предположим, не такой же, но близкий к тому. Когда Игнасий смотрел на Аллена, он видел идеальное оружие, почти бездушного исполнителя любого приказа, и это было бесспорно хорошо.
А ведь кто знает, что бы могло случиться, не погибни их родители шесть лет назад в так удачно подстроенном им несчастном случае? Все таланты Лайта могли бы пропасть зря, а Аллен мог бы стать таким же наивным идеалистом, как и его отец. Форменное расточительство.
Именно поэтому, когда Игнасий смотрел на своих внуков, он чувствовал гордость. Гордость за то, какой он прекрасный учитель и как чётко сработал его план.
***
Когда Аллен смотрел на Игнасия он чувствовал отвращение, настолько глубокое, что, чтобы просто смотреть на него без каких-либо эмоций, приходилось прилагать нечеловеческие усилия. Ноэ в этом плане было проще, он мог смотреть на всех с ненавистью и презрением, даже на Игнасия. Это соответствовало образу Духа ветра, которым никто не мог управлять, который мог смести со своего пути любого, кого только захочет. Дух ветра — драконий потомок, олицетворявший бесконтрольную ярость и бесконечную тьму. И Аллен искренне жалел, что в своё время не создал себе такой же удобный образ.
Но он завидовал Ноэ не только в этом. Тёмная сторона полностью меняла внешность Ноэ, маска, скрывающая половину лица, меняла даже голос. Так что он и Дух ветра — это уже совершенно разные существа. С самим Алленом всё было не так, тьма не меняла его ни внутри, ни снаружи. Он долго боролся с ней, чтобы достичь подобного результата, но это была далеко не полная победа. Аллен знал, что
