— Ловко же ты от ответов уходишь.
Словно из неоткуда между Куруми и Ювеисэлем возник Элрион. Он стоял в непринуждённой позе, скрестив руки на груди и насмешливо приподняв бровь, так будто вовсе не валился с ног пару мгновений назад. Но Куруми заметила, что опирается он всё же на более здоровую ногу, а больную старается не нагружать.
— И что многие на это ведутся? Да можешь не отвечать, думаю, что многие, — голос Элриона стал совсем издевательским, так что Куруми даже удивилась, как Ювенисэль это терпит.
— Кто ты такой? — Ювенисэль смотрел на Элриона с явной неприязнью, но Элрион ему в этом не уступал. Тёмный эльф смотрел на него снизу вверх таким взглядом, каким можно смотреть разве что сверху вниз.
— Моё имя тебе ничего не скажет, — Элрион сделал вид, что рассматривает невидимую грязь на лезвие своих когтей. — Зато вот я тебя, кажется, вспомнил. Ты же один из апостолов, так?
Куруми удивлённо моргнула и уставилась на Ювенисэля с непониманием и любопытством, но эльф не спешил с ответом.
— Ответь на мой вопрос, Ювенисэль. Что ты здесь делаешь? — потребовала Куруми, постаравшись сделать голос как можно более грозным.
— Ты так мила когда злишься, — губы Ювенисэля тронула лёгкая улыбка, а Элрион раздражённо прищёлкул языком, — Ох, Дочь Нарсиэли… Я могу просто рассказать тебе правду, чтобы завоевать твою веру. Но я не могу позволить моим собственным проблемам увлечь тебя на дно. Не только апостолы разрушают лес. Я думаю, что сейчас ты и сама понимаешь, что лес бесплоден из-за ослабления королевы.
— А отвечать короткими предложениями — это явно не твоё, — усмехнулся Элрион. — Сколько слов и ни одного по делу.
Куруми показалось, что ещё пара таких фраз и из Элриона будет торчать несколько стрел, поэтому она ухватила его за рукав и потянула на себя, надеясь, что тёмный эльф поймёт намёк и утихнет.
— Меня не интересует твоя правда, — глаза Куруми сузились, — я просто ищу яд.
— Здесь я тебе не помощник. Я только слушаю, наблюдаю и жду нужного момента, — Ювенисэль тяжело вздохнул, развернулся и направился прочь.
— Стой, Ювенисэль! — Куруми сделала несколько шагов в его сторону. — О каком моменте ты говоришь? Что ты собрался сделать?
Эльф развернулся, лунный свет очертил правильные черты его красивого лица и наполнил глаза какой-то особой тоскливой печалью.
— Как жаль, что подобный монстр милее твоему сердцу, чем я, — сказал он, с презрением глянув на Элриона.
— Монстра, да? — тёмный эльф опёрся на обе ноги и, как показалось Куруми, приготовился к броску. — И это мне говорит апостол?!
— Твоё сердце полно жалости к нему, — Ювенисэль будто и не замечал Элриона, всё так же обращаясь к Куруми, — но чем раньше ты поймёшь, что такого, как он, не переделать, тем лучше будет для тебя.
На лице Элриона блеснул кровожадный кривой оскал.
— Потрудись хотя бы смотреть на того, кого оскорбляешь!
Куруми перехватила Элриона уже в броске, повисла на его плече, вцепившись мёртвой хваткой. Ей было очень страшно. Она знала, что Ювенисэль может убить Элриона использовав всего пару стрел, особенно когда тёмный эльф в таком плачевном состоянии. Но самому Элриону было на это плевать. Если у тёмных и светлых эльфов и было что-то общее, то это обострённое чувство гордости.
— Такому как ты никогда не покорить сердца прекрасной эльфийки, — Ювенисэль лишь окинул Элриона брезгливым взглядом на прощание и скрылся в ночной мгле.
— Тварь, — прошипел Элрион, оседая на землю с перекошенным от боли лицом.
Только тогда Куруми заметила, что часть его рубашки пропитала кровь.
***
Элисия сидела на невысоком белокаменном заборчике, около её ног валялось то, что раньше было её посохом, но потеря оружия нисколько не беспокоила волшебницу. Её сейчас вообще ничего не беспокоило, кроме…
— Как Аллен? — только увидев Куруми, Элисия подскочила с места и бросилась к ней, но споткнулась об обломки посоха и чуть не упала.
В голове Элисии было столько надежды и тревоги, что Куруми было немного больно от того, что она не может сказать того, что волшебница хочет услышать.
— Ещё не пришёл в себя, — уклончиво сказала эльфийка, — но жить будет. Наши целители нисколько не хуже тех, что в Небесной Гавани, так что не беспокойся.
Куруми попыталась ободряюще улыбнуться, но получилось не слишком убедительно. Впрочем, Элисия всё равно этого не видела, взгляд её был потуплен в пол. Куруми очень бы хотелось подбодрить Элисию, но она и сама слишком волновалась за Аллена, чтобы кого-то подбадривать. Её радовало лишь то, что раны Элриона оказались не слишком серьёзными, так что через пару дней в госпитале его не удержать даже верёвки. А вот с Алленом всё было гораздо хуже, но Куруми старалась об этом не думать.
— Тебе нужен новый посох, — сказала Куруми, чтобы отвлечься от тягостной темы.
— Да, но сейчас я не могу оставить вас в здесь одних, — Элисия подняла глаза, и Куруми с грустью отметила какой же у волшебницы убитый вид.
— Ты должна, — Куруми постаралась придать голосу каменной твёрдости. — Прости, но без оружия много не сделаешь.
— Я бесполезна, — Элисия болезненно улыбнулась. — Плохой из меня лидер в последнее время.
— Не говори ерунды!
Куруми усмехнулась и резким быстрым движением щёлкнула Элисию по носу. Волшебница возмущённо ойкнула и отскочила, закрывая нос рукой.
— Ты отличный лидер, — продолжила мысль Куруми, — но и отличным лидерам иногда нужны передышки. В последнее время на нас свалилось слишком много.
— Во многое мы ввязались сами, — в этот раз улыбка ни лице Элисии получилась уже более живой.
— Но далеко не во всё, — закончила Куруми. — К тому же, Акира сказала, что подкрепления в ближайшее время не предвидится, а если всё продолжит идти как идёт, то сильные бойцы нам ой как понадобятся. Так что без оружия тебе оставаться никак нельзя.
— Отпускаешь меня в Гавань? — вздохнула Элисия.
— Не просто отпускаю, я тебя можно сказать прогоняю! — улыбнулась Куруми. — Не бойся, за пару дней твоего отсутствия эльфийские леса не обратятся трухой. Всё же я сублидер нашей гильдии или нет?
Элисия подняла взгляд на макушки деревьев, они всё так же шелестели медной кроной на фоне лазурного неба, а потом перевела на посох, точнее, на то, что от него осталось. Крылья, между которыми когда-то гнездился магический камень, были сломаны: одно отсутствовало целиком, от второго осталась лишь половина. Рукоять с красивой резьбой переломилась
