— Ну так как там обстоят дела? — спросил Лайт, как только официантка принесла им заказ и удалилась.
Стальные глаза спокойно смотрели на Элисию, но ей было не по себе. Она не знала, что ему ответить. Сказать правду? Но какой будет правда? Как у них в действительности обстоят дела, не знала даже сама Элисия. Вроде как всё не слишком хорошо, но ещё не плохо, раз Терамай не даёт им подкрепления. Значит…
— Пока трудно сказать, ситуация очень нестабильна, — Элисия отхлебнула чаю, надеясь, что кружка в её руках не дрожит.
— Всю эту дипломатическую чушь оставь для отчёта королю и герцогу, — Лайт всё так же продолжал улыбаться, но Элисии было бы легче, если бы он хмурился или выказывал своё недовольство ещё хоть как-то. — Мне нужна правда, Элис. Твой субъективный взгляд на момент, когда ты была там в последний раз.
Глаза Лайта нехорошо сверкнули, Элисия попыталась выровнять дыхание.
— Всё действительно нестабильно. Очень, — Элисия сделала ещё один глоток, ведь в горле всё время пересыхало. — Я не скажу, что всё плохо, но и нормальной ситуацию не назовёшь. Всё так шатко. Если ничего не изменится, лес будет отравлен, и мы ничего не сможем с этим сделать.
— В целом, я знаю, что происходит в Ану Арендель, мне поступает информация сразу из двух источников, — Лайт коротко усмехнулся. — Мне было интересно как вы справляйтесь с этим, и как там он.
— Он? Аллен? — переспросила Элисия на автомате, хоть и понимала, что больше не о ком Лайт спрашивать не может.
— Ну да, хотя я бы предпочёл, чтобы ты не выкрикивала его имя вот так, — Элисия прикусила губу. — Ну и как там Элрион тоже неплохо бы узнать. Куруми же утащила его в леса, насколько я знаю. Его там ещё не убили?
Почему-то Элисии показалось, что если бы она сейчас сказала «знаешь, его пристрелила одна из стражниц», он бы просто хмыкнул и, бросив что-то вроде «какая жалось, впрочем он сам виноват», продолжил бы беседу дальше, как ни в чём не бывало.
— Не убили, насколько я знаю, — «только тяжело ранили, но это уже вина гвардейцев» мысленно добавила Элисия. — А Аллен он… в порядке.
Элисия прикусила язык, поняв, что опять назвала имя Аллена. Зато она почти не соврала. Почти. Вчера вечером пришла почтовая птичка от Куруми с известием о том, что Аллен очнулся и вполне нормально себя чувствует. В постскриптум Куруми написала, что первым, что спросил Аллен было — в порядке ли Элис.
— Хорошо, если это действительно так, — по тону Лайта Элисия поняла, что он ей не верит.
Чай приятно согревал руки, а вот от взгляда епископа по спине бежали мурашки, а под кожу пробирался колких холодок.
— Лайт, скажи мне кое-что, — начала Элисия, прикладывая усилия к тому, чтобы её голос не дрожал. — Ты используешь меня и мою гильдию, мы тебе чужие люди, так что это понятно, но он это совсем другое дело, он всё-таки твой брат. Я не могу понять, используешь ли ты его так же, как и всех, или…
Элисия не придумала, как можно закончить это предложение. Лайт был для неё загадкой. Иногда ей казалось, что он и не человек вовсе, а некая демоническая сущность, нацепившая человечье обличье. Может ли он проявлять к кому-то дружеские чувства? Привязанность? Симпатию? Любовь? Что он вообще может чувствовать? Может ли он чувствовать вообще?
— Знаешь, если на этом свете и есть человек, которого я по-настоящему люблю, то это Аллен, но это не значит, что я не использую его, — по лицу Лайта было не видно, что его хоть сколько-то смутил столь прямой вопрос. — Хотя тут есть разница. Я использую его, но только ради его же блага. Тебе этого не понять, но всё что я делаю, я делаю ради него.
С этими словами Лайт встал и, оставив на столе пару монет, направился прочь от таверны.
— Спасибо за компанию, Элис, — бросил он на прощанье, растворяясь в суете улиц.
К свей чашке он даже не притронулся.
***
— Я надеялся, что ты придёшь.
Куруми, собрав все внутренние силы, подняла глаза и встретилась взглядом с Советником Нарсиэль. Взгляд его ничуть не изменился с момента их последней встречи: добрый, но строгий, вечно немного усталый, с оттенком невысказанной печали, кравшейся где-то очень глубоко.
— Я надеялась не приходить, — отозвалась Куруми, зная, что это то, чего от неё не хотят, но ожидают услышать.
— Но я всё равно рад тебя видеть, — губы Советника тронула лёгкая едва заметная улыбка.
Куруми знала, что однажды этот момент наступит. Конклав. Выбор новой королевы, в котором она должна принять участие. Такова была её Телея — высшее предназначение и злой рок в одном лице.
— Ты выбрала себе хранителя? — Советник наконец задал вопрос, который Куруми ждала услышать, ведь под недоумевающими взглядами собравшихся стоять было не слишком комфортно.
— Да, — кивнула Куруми, чувствуя как в её душе нарастает чувство глупого азарта, словно она непослушный ребёнок, придумавший, как ещё вывести родителей из себя. — Вот он! — торжественно объявила она и выпихнула вперёд Элриона, до этого стоявшего за её спиной.
В повисшей тишине дружное «что?!» Элриона и Советника прозвучало как выстрел.
Сложно было сказать, кто удивился этому известию больше Элрион, Советник или другие кандидатки на эльфийский престол, но все посмотрели на Куруми очень странно. Быстрее всех оправился, конечно же, Советник. И пока Элрион продолжал удивлённо хлопать глазами, а эльфийки не менее удивлённо перешёптываться, Советник, откашлявшись, провозгласил:
— Что ж, это твой выбор, и я принимаю его.
Куруми пожала плечами. Другого от Советника Королевы и не стоило ожидать, о его самоконтроле чуть ли не легенды слагали, так что ждать, что он разозлится и исключит её из участниц Конклава было глупо. Но Куруми в глубине души всё равно немного на это надеялась.
— Если ты действительно доверяешь этому эльфу, то это правильный выбор, и никто, — Советник бросил грозный взгляд в сторону перешёптывающихся эльфиек, отчего они тут же стихли, — не имеет права его осуждать.
Элрион медленно перевёл взгляд на Советника. С полминуты они о чём-то помолчали, после чего Элрион развернулся и ушёл, ни говоря ни слова. Куруми проводила его взглядом, но останавливать не стала. На лице тёмного эльфа так и застыло выражение задумчивого удивления, словно ему только
