Я стою глупо улыбаюсь. Он сейчас серьезно?
Забирает из моей руки карточку, кликает что-то в своем айфоне, потом отдает мне.
— Катюш, серьезно, трать все, что кинул. Закончатся, еще залью. Это не подачка и не плата за что-то. Просто хочу, чтобы у тебя не возникло больше таких ситуаций, как сегодня. Понимаешь? Мне будет приятно знать, что ты ни в чем не нуждаешься.
Я не знаю, что ответить, лишь согласно киваю. Вот сейчас он реально спас меня, ведь на моей кредитке после посещения магазина остался большой круглый ноль, а до зарплаты еще две недели. И мне бы ответить, что не нужно мне ничего, что я гордая и не нуждаюсь в его подарках, но как представлю, что буду сидеть на соленых огурцах целые две недели, так живот сводит.
А Кирилл, видя мой растерянный вид, не теряя времени, подходит, обнимает и шепчет мне на ухо:
— Что же касается занятий любовью — это ведь по обоюдному страстному желанию. И не говори, что тебе не нравится.
Я опять не знаю, что ответить, только смотрю в его синие глаза и думаю: «Он что, действительно, настоящий? Или это все мне снова снится?»
И Котяра этот тут же доказывает, что все это не сон, потому что я уже чувствую его губы на своих, а мои руки отправляются в путешествие по его телу, забравшись под стильный деловой пиджак. И снова время останавливается, а земля уходит из-под ног.
Стоп-стоп, это не земля уходит, это Кирилл поднимает меня и сажает на стол, а сам устраивается между моими коленками. Нет. Так дело не пойдет. Мне ж нельзя. Причем, на этот раз я ему говорю об этом. Если уж он мой мужчина, то должен знать такие элементарные вещи о женщинах.
Но он не сдается:
— Это, конечно, жаль… но целовать-то тебя можно?
— Лучше не надо. Не хочу тебя раздраконивать, — я взглядом показываю место на его теле, подвергающееся раздракониванию.
Кирилл смеется и, хитро щурясь, отвечает:
— Я как увидел тебя здесь во всем твоем яростном великолепии, так он сразу взбодрился. И что теперь, не смотреть на тебя?
— Ты маньяк, Кирилл Иванович, — шутливо обвиняю я его.
— Есть немного, — хохочет он. — Ты за меня не беспокойся. Только не лишай меня удовольствия потискать тебя…
— Ладно уж, тискай, — соглашаюсь я, повисая у него на шее.
Кажется, наступила глубокая ночь, когда, наконец-то, мы смогли оторваться друг от друга. И то только потому, что губы наши уже начали грозиться распухнуть на все лицо.
— Кать, а что это было про кота и когти? — спрашивает Кирилл, когда мы спускаемся по лестнице на подземную парковку.
— Ам-м… э-э-э… ну, я думаю, может котика себе завести…
Глава 15
Кирилл
Еду в Ригу. Ночью дорога почти пустая. Делаю музыку тише и заглядываю в зеркало заднего вида, в котором наблюдаются мои пассажиры — Алина-Марина с девочкой. Вроде уснули.
Мог бы поехать поездом, спал бы сейчас тоже, но нужно было вывезти из страны Кошкину, да так, чтоб по-тихому. Поэтому я сейчас за рулем и немного утомился уже. Но сил прибавляют приятные мысли о моей Конфетке. Кажется, отношения налаживаются. Улыбаюсь сам себе. Как приятно чувствовать, что это нежное и такое милое создание, наконец-то, отвечало взаимностью на мои объятия и поцелуй.
Вот, как вернусь… Ух, как вернусь, сразу затащу ее к себе и… Ого, от таких мыслей уже кое-что воспряло заинтересованно. Поправляю ширинку, чтоб не впивалась. Надо было брюки надеть, а не узкие джинсы.
Мои пассажиры зашевелились сзади. Бросаю быстрый взгляд на Алину-Марину.
— Если хочешь, остановись, я тебе напряжение сниму, — шепчет она чуть слышно.
И вот как же противно мне слышать это сейчас!
— Мое напряжение не про тебя, Кошкина. Больше мне это не предлагай.
Мой голос звучит недовольно, почти грубо. Надо быть спокойней.
— Я же сказал тебе: я влюбился. Я теперь принадлежу только своей любимой девушке.
— Повезло ей с тобой, Рузанов, — вздыхает Алина-Марина, — ты хороший мужик, сильный, правильный, заботливый. Спасибо тебе… Я и представить себе не могла, что после того, что я сделала, ты помогать мне будешь… Спасибо.
Я киваю, мол «благодарность принята». Далее едем в молчании. А о чем говорить? Все уже сказано.
Проходит еще пара часов, прежде чем мы, наконец, подъезжаем к столице Латвии. Чувствую, что страшно устал, но пока не время расслабляться. Сначала надо посадить моих пассажиров на самолет, а потом уж в гостиницу и отсыпаться.
Час спустя, стою в здании аэропорта, провожаю взглядом серебристую крылатую машину, которая уносит бедную Кошкину в дальние края. Ну вот, с этим разобрались. Кучинский будет в бешенстве. Это хорошо, пусть побесится, ему полезно.
Набираю номер отца.
— Па, привет. Отправил девушку, встречайте там. Фото ее тебе скинул, ты получил? А? Я же говорил, у нее неприятности. Не, не я ее так отделал, ну ты чё, совсем уже? Как Хильга, не против приютить ее? Ну хорошо. Да, помоги ей устроиться на работу. Нет, па, она не моя девушка. Кстати, мужика ей там присмотрите, чтоб порядочный был. Ну, добро. А? Нет, сам не могу пока что. Работы много. Как разгружусь, может слетаем к вам на недельку. Ага. Что? Миша в порядке. Хорошо, ты тоже передавай Хильге привет. Ну, давай. До связи.
Голос отца такой далекий и такой родной… Почти год, как мы не виделись. Скучаю… Но он там в порядке. Рад за него. Женился он на немке, вот уже восемь лет, как переехал к ней. Она тоже музыкант, как и мой отец. Работают вместе в оркестре и дают уроки музыки. Живут в доме Хильги, дети которой разъехались по свету и ее большой дом опустел. Кошкиной с малышкой там места хватит. А Хильга — женщина добрая, не обидит.
Выхожу на улицу и вдыхаю свежий утренний соленый воздух Балтики. Теперь в гостиницу и поспать пару часов. Потом просмотреть списки приглашенных на конференцию. Надеюсь, среди них есть люди, которым можно предложить сотрудничество.
Два дня в делах и переговорах пролетают очень быстро. Каждый вечер звоню Кате. Чувствую себя счастливым — она меня ждет. Надо шпротов ей купить по приколу, но сам для себя решаю, что загляну перед отъездом в ювелирку. Видел там красивое колье с янтарем — это будет мой подарок Конфетке. Сразу, может, и пирожных прихватить, если захочет опять обстрелять. Улыбаюсь сам себе. Пусть обстреливает, лишь бы обнимала и целовала…
Хорошо, что удалось убедить ее в том, что мои подарки — это забота о ней, а не «оплата услуг». Надеюсь, больше к этому вопросу не вернемся. А еще лучше, что Герасим остается приглядывать и оберегать ее, ведь теперь, когда
