Неоновые росчерки (СИ)

догадываться. И ко всему прочему, об этом всём я, похоже, никому рассказать не смогу... Но и просто так взять и закрыть глаза на происходящее я тоже не имею права! Обдумать свои дальнейшие действия я решила позже, когда мы с Леркой выберемся отсюда! Ещё надо подумать, как это, черт возьми сделать!.. Мы с Логиновой были готовы уже через несколько минут. На дворе стояла поздняя ночь, многие слуги Мирбаха сонные и встревоженные носились по дому, исполняя приказания. Нас с Леркой проводили к гаражу, где перед нами выкатился роскошный черный Майбах S650. Несмотря на сдавливающую грудь нагнетающую тревогу и мысленный сумбур в голове, я смогла в должной мере оценить роскошную красоту шедевра немецкого автопрома. Лерка была менее сдержана, но куда более лаконична в выражении своих эмоций – при виде элитарного автомобиля моя подруга громко и беззастенчиво присвистнула. Л – Лера. И этим все сказано. Мы уселись на заднее сидение, Лерка тут же завертела головой по сторонам, рассматривая устройства шикарного автомобиля. За руль сел один из охранников Мариана. К чести Мирбаха для нас с Леркой он выделил ещё и два внедорожника с восемью вооруженными охранниками. Для меня оставалось загадкой такая щедрость Мариана. Вряд ли она продиктована необходимостью меня задобрить из-за того что я узнала. Скорее... дело было в этой красноглазой твари. Только сейчас до меня внезапно начало доходить, что существо явилось... убить Мирбаха. Оно ведь по другим поводам и не приходит – не за чем. Дверца слева от меня неожиданно открылась и внутрь салона заглянул Датчанин. – Пойди-ка сюда, девочка, – он поманил меня пальцем. Я настороженно, с опаской, придвинулась по ближе к двери. Датский покосился на водителя, убедился, что между пассажирским сидением и водителем поднята звуконепроницаемая перегородка. А затем посмотрел на меня проговорил: – Тебе не стоит говорить с Корниловым... о том, что ты здесь увидела. Не только из-за ваших договоренностей с Мирбахом – мне на них плевать. И я думаю, если ты сочтешь нужным рассказать своему другу о том, что видела, никакой шантаж тебя не удержит. Так вот ненужно. – Почему это? – с подозрением спросила я. У Датчанина похоже есть отдельная причина, чтобы я молчала. Тем лучше, что мы с Лерой уезжаем. Иди знай, что эти двое придумают, если бы мы остались в доме Мариана. – Потому что так ты всё испортишь, – проговорил Датский и как-то странно, с очень заметным выражением во взгляде посмотрел мне в глаза. – А Корнилов сделает всё ещё хуже. Я испытующе, с недоверием посмотрела на него и осторожно коснулась свисающего ворота его куртки. Датский замер, но не сделал попытки убрать мою руку и отшатнуться. Тот час же мое сознание на несколько коротких, стремительных мгновения погрузилось в его воспоминание. То, что не смог мне словами объяснить Родион Датский, явилось в его воспоминаниях. Когда я вернулась в реальность и увидела насторожившегося, хмурого Датчанина, я медленно кивнула ему. – Я поняла. Мой ответ устроил Датчанина, он удовлетворенно кивнул, и, захлопнув дверцу, постучал по крыше. Майбах тронулся с места и направился к открывающимся воротам. – Роджеровна, – боязливо проговорила Лерка, – а ты уверена, что не погорячилась? Может нам все-таки следовало оставаться там, за крепкими стенами и спинами охранников Мариана? Это вроде, как логично в нашей-то ситуации.. Я устало вздохнула. – Лер... То чудовище, тот пес, которого ты видела... Он куда опаснее этих бандитов, потому что... с ним нельзя договориться, от него нельзя убежать и скрыться, и... Он может появиться снова или появиться другой, такой же... Я с переживанием, досадливо покачала головой. – Мариан, похоже связался с чем-то... или с кем-то похожим на Сумеречного Портного... И этот кто-то может быть куда могущественнее. Логинова в раз побледнела, стоило ей вспомнить Портного, его убийства и то, что он, а точнее она, чуть не сделала с нами. – И я не знаю, смогу ли справиться с таким монстром ещё раз, – призналась я, – я даже толком не понимаю, как у меня получилось это в первый раз... Я говорила шепотом, внимательно следя за охранником за рулем. Лерка шумно вздохнула, откинулась головой на подголовник сидения. – Надеюсь, – прошептала она, – ты приняла правильное решение. – Да, – кивнула я, глядя на открывающиеся ворота, – я тоже... В сопровождении двух внедорожников, мы выехали в ночь. У меня учащалось сердцебиение. Казалось ошалевшее сердце в груди так гулко бьется о кости грудной клетки, что удары резонируют по телу и вибрируют внутри черепа. Меня заметно колотило, я крепко сжала колени и впилась пальцами в руку Лерки. Я опасалась, что сглупила, что совершила дичайшую глупость – не стоило уезжать. Я бросила взгляд на водителя Майбаха. Может быть стоит сказать ему, что мы хотим вернутся. Сиюминутный порыв почти физическим толчком, заставил меня придвинуться вперёд. Я была почти готова сказать, что мы передумали. Лерка, молча, искоса и с тревогой следила за мной. Впереди показались огни машин людей Гудзевича. Они во множестве стояли по обе стороны от дороги. Свет их фар бил по глазам, мешая рассмотреть, что происходит возле самих автомобилей. Судорожно дыша, я заставила себя сесть и вжалась спиной в сидение. Уверенности в правильности моего рискованного поступка, придали воспоминания о непонятной темной сущности, которая едва не разорвала меня на части и о делах Мирбаха с Датским. Мы выехали из поселка. По тонированным стеклам Майбаха, словно ощупывая автомобиль, заскользили лучи света от стоящих по обе стороны внедорожников. Все мое тело наполнялось крещендо гулких сердечных ударов. Упругое напряжение сжимало горло, стремительно тяжелело и крепло в груди, ворочалось в животе. Влажный жар скапливался под ладонями. А на голове, под волосами, чувствовалась нервная щекотка. Мы с Леркой были в нескольких метрах от опасности. От бандитов Гудзевича, нас Леркой отделяли лишь двери и восемь охранников Мирбаха. Я слышала, как сбивчиво и часто задышала Лерка. Логинова то и дело беспокойно глядела по сторонам. Присмотревшись, через слепящий свет фар, можно было увидеть угрюмые лица десятков мужчин. Они курили возле своих машин и провожали