Сжав зубы так, что заныли скулы, Оскар медленно развернулся и побежал к арсеналу — сначала тяжело, будто преодолевая шквальный встречный ветер, но с каждым шагом — все быстрее и увереннее. Десять шагов — и он уже стрелой летит над землей, пропитав аурой мышцы, едва касаясь расчищенного от снега асфальта кончиками пальцев.
Конечно, Стражи и папа справятся — они уже делали это раньше. А у него был свой долг, свое место и свой бой — каждая сэкономленная при раздаче секунда могла спасти чью-то жизнь.
Уже у самого арсенала его догнало новое оповещение.
"Внимание! Уровень угрозы — восемь. Повторяю, уровень угрозы — восемь! Всем гражданам категории "С" спустится в бункеры и принять препараты".
И уже совсем иначе, пропитым и прокуренным до состояния, как говорил папа, "ржавой пилы" голосом мэра Лотса, динамик добавил:
"Это Нукелави с друзьями".
Что-то похолодело и оборвалось в груди, Оскар сбился с шага, а когда вновь выправился, у арсенала его встретила хмурая молчаливая толпа вооруженных кто чем людей — граждане категории Б, "ограниченно способные к бою" — замолкли, слушая сообщение… и так и не заговорили вновь, когда утихли динамики.
Восьмой уровень угрозы… Недавнему нападению на Вейл присвоили девятый. И слава Близнецам, что градация шла не по количеству и силе тварей, а именно по уровню угрозы каждому конкретному поселению, иначе Олден был бы обречен.
Оскар встретился взглядом с отцом — Вивиан Пайн могучим дубом над тонкими кленами возвышался над толпой. Одетый в легкую броню, с двумя огромными топорами, которые для меньших мужей сошли бы и за двуручные, он стоял чуть в стороне от основной группы, в окружении десятка мрачных Стражей, обвешанных оружием самого крупного калибра с ног до головы. Пару томительно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом мужчина кивком указал на двери арсенала — Оскар прочитал по губам сообщение: "Я рассчитываю на тебя, сын. Выполняй инструкции".
Отвести от отца взгляд, повернуться к нему спиной и пройти несколько шагов к дому было самым большим подвигом, который Оскар совершал за всю его жизнь. В спину ему приглушенно зашипела рация голосом мэра, казавшемся в треске помех еще ниже и суровее:
— Отряд ликвидации, ваша цель — Нукелави. Квадрат Б12, будет у стены через пять минут. Делайте что хотите, но убейте его, без него остальные — просто толпа монстров. Отмахаемся.
"Покажи ему, из чего сделаны Пайны, папа!" — с принужденным весельем подумал он, заходя внутрь и жестом заставив отодвинуться Карла, стоявшего за стойкой со стареньким компьютером, пинком распахнул двери в арсенал и, развернувшись к ожидающим людям, приглашающе махнул рукой:
— Забирайте все. Одна пушка в одни руки, снаряженные магазины — дверь в углу, кодовый замок — 1217328, по три каждому. К черту отчетность, потом разберемся, кто и сколько. Если узнаю, что кто-то не досчитался хоть магазина — найду предателя и оторву голову.
В голове было кристально чисто и пусто — как в морге. На мгновение мальчика посетило странное чувство: будто натянулась где-то внутри тонкая пленка, готовая лопнуть в любой момент, выпуская наружу… что-то. Это что-то просачивалось через пленку прямо сейчас, мешая в диком коктейле его собственное страх и напряжение с чужой напористой уверенностью. Краем сознания Оскар отметил странные косые взгляды, которые бросали на него горожане, проходя мимо, но даже не попытался задуматься о причине. Вместо этого он выплюнул:
— Быстрее! Или я отправлю вас сражаться с Гримм голыми руками!
…Почему-то ни у кого не возникло сомнений в том, что он сможет так поступить.
Он перевел взгляд на Карла и ворчливый, не признающий авторитетов старик резко выпрямился под его взглядом, будто пытался принять стойку "смирно!"
— Иди на улицу. Всех "цэшников" отправляй в оружейную. Сам пойдешь последним. Закроешь за собой, — и, резко развернувшись, вышел во двор, не потрудившись проверить, будет ли исполнен приказ.
Открыв отцовским кодом все три тяжелых сейфовых двери, одна за другой перегораживающих узкую крутую лестницу, ведущую в бункер, он поднялся обратно, махнул рукой на черный провал в полу ближайшей женщине, прижимающей к груди младенца и, подхватив со стойки короткий меч, направился к выходу. Где-то вдалеке раздались первые взрывы — Гримм вошли в зону поражения старенькой, на ладан дышащей пушки Олдена. Гримм ответили как умели — и слитный рев сотен и, может, даже тысячи глоток заставил вибрировать воздух, всколыхнув на мгновение даже промерзшее до самого дна сознание Оскара. Заплакали женщины, судорожно забормотали что-то успокаивающее их матери, еле слышно, вполголоса, матерились себе под нос старики…
Оскар оглядел стремительно исчезающую в арсенале очередь, вооруженных горожан, что спешно уходили маленькими отрядами на свои позиции или сидели на крышах вокруг здания мэрии… покосился на чистое небо. Нукелави почему-то не привел с собой летающих Гримм — но это ненадолго. Жители города боялись или готовились к смерти — пять тысяч одинаковых эмоций, переплетаясь и усиливая друг друга, звали Гримм со всех окрестностей. Если они не убьют древнюю тварь, собравшую стаю, быстро — городу конец. Монстров все равно больше, сколько их не убивай.
Спустится вниз, вколоть себе заранее подготовленный шприц с дикой мешаниной седативных и снотворных, мгновенно отправляющий в полную несознанку кого угодно? Или, может, остаться здесь, без нужды прикрывая эвакуацию "на всякий случай", в центре города, куда твари доберутся не скоро и, девять из десяти, уже после того, как последний "гражданин С" скроется в бункере?
Нет, ни за что, не сейчас, когда у него есть силы сделать какую-никакую, но все-таки разницу.
"Пленка" внутри вновь дрогнула, выгибаясь дугой, натужно заскрипела… и у него совершенно не было времени, чтобы попытаться разобраться в том, что все это значит и что случится, когда она, наконец, не выдержит. Приняв решение, Оскар сорвался с места — туда, где грохотали взрывы, а от рева монстров дрожали земля и воздух; туда, где, если он правильно разобрал этот громоподобный треск, уже рухнули ворота и волна тварей ворвалась в город, ведомая своим господином.
Первого Гримм он встретил уже через минуту. Одинокий Беовульф, пропущенный другими, вырвавшийся вперед остальной стаи, глухо зарычал и прыгнул, едва заметив приближающуюся смазанную от скорости фигуру. Это
