Он мимоходом разрубил второго Беовульфа, уже склонившегося над вяло шевелящимся человеком, прошел, как сквозь заросли травы, через целую стаю, окружившую один из отрядов, всего одним движением развоплотил страшную Главную Урсу, что неожиданно перегородила путь, протаранив насквозь одно из зданий, воткнув клинок в мозг через ухо.
В другое время, он бы остановился, чтобы помочь раненным или сблевать от вида выпотрошенных и обглоданных тел, два месяца назад — забился бы в самый дальний угол бункера за тремя метровыми воротами, трясся от страха и молился о том, чтобы быстрее получить свою дозу наркотиков. Сейчас — Оскар видел только свою цель: рогатую башку древнего Гримм, которая возвышалась над зданиями, а все остальное воспринималось лишь как досадные помехи.
Он выбежал на улицу, где шел главный бой в тот самый момент, когда Нукелави поднялся на дыбы и обрушил черные копыта на здание с широкой плоской крышей, на которую Стражи как-то затащили старенькую пушку. Гулкое эхо выстрела смешалось с грохотом рушащегося здания, от удара сложившегося внутрь, рев Нукелави, получившего картечью в грудь — с криками не успевших отпрыгнуть защитников города, заживо похороненных под рухнувшими сверху обломками.
Прежде, чем Оскар успел сделать хоть что-то, сверху, прямо на круп гуманоидной части кошмарного кентавра приземлилась знакомая широкоплечая фигура, вонзились в черную плоть два топора, в попытке перерубить позвоночник…
— ПАПА!
Но предупреждение опоздало: длинные и толстые, как стволы столетнего дуба, руки Нукелави невозможно изогнулись, будто вовсе были лишены костей и, схватив совсем не такую внушительную рядом с восьмиметровым чудовищем фигуру в тиски, перекинули через голову, вбили в асфальт, подняв в воздух целый гейзер пыли и осколков. Нукелави вновь встал на дыбы, готовый обрушиться на беспомощно шевелящееся в воронке тело…
В этот момент "пленка" в его голове лопнула, Оскар, как сквозь толстое одеяло, расслышал отчаянный крик: "Нет! Не так!", но было поздно — мальчик уже бросился к отцу, пронесся прямо под копытами и пинком отшвырнул в сторону, меняя верную смерть на ушибы и переломы, тихо застонав от боли в мышцах, перегруженных аурой сверх всякой меры. В тот же миг в спину ударили черные копыта, но не так, неправильно, не под нужным углом — и вместо того, чтобы вбить в землю, расплющив об асфальт в кровавую кашу, они швырнули легкое тело вперед.
Какое-то время единственное, что он чувствовал, была боль — ауре удалось спасти его от повреждений, но такие огромные единомоментные потери всегда были крайне болезненны, почти так же, как реальные раны.
"Оскар!" — услышал он незнакомый мужской голос. С трудом открыв глаза, мальчик попытался найти говорившего… но все, что увидел перед собой — смутную пелену багрового тумана, от крови залившей глаза — видимо, он не удержал ауру уже в самом конце, когда кувыркался по улице, и ссадил кожу об асфальт. Звуки боя гремели где-то в отдалении — подоспевший "отряд ликвидации" смог отвлечь тварь. Мальчик попытался определить направление зова хотя бы на слух, но и тут потерпел неудачу, наверное, из-за звона в ушах казалось, что голос звучит прямо внутри его головы.
"Оскар! Не теряй сознание! Я смогу спасти нас, спасти всех, но мне нужно твое согласие! Просто скажи "да!" ОСКАР!"
— Да… — через силу прохрипел Оскар.
Мальчик понятия не имел, с чем или с кем соглашался, но какая разница, если обладатель голоса сможет исполнить свое обещание? Будь он даже слугой сказочной Королевы Гримм, исполняющим желания в обмен на душу — пусть забирает.
И в тот же миг его тело начало двигаться само по себе. Ожившие руки пробежали по лицу, с силой надавив на несколько точек, на верхней губе, висках и где-то за ухом — и после вспышки острой боли, перед глазами прояснилось, он смог разглядеть разрушенную улицу, здоровенный обломок здания размером с него самого, рухнувший рядом, буквально в паре сантиметров от головы.
Вокруг по-прежнему никого не было.
А тем временем, пока он пытался отыскать источник незнакомого голоса, его тело поднялось сначала на колени, вытерло кровь со лба, заливающую глаза, а потом, держась за едва не убивший его кусок камня, поднялось на ноги. Тело вытянуло руку, поднесло к глазам… и в следующий миг Оскар закричал, почувствовав, как нечто, взявшее под контроль тело, попыталось повторить тоже самое и с душой, заставив двигаться и сокращаться само его естество, то нематериальное, но от этого не менее настоящее чудо, которое было Оскаром Пайном.
Рванувшись, он попытался отшвырнуть чудовище, что оказалось куда страшнее, чем Нукелави, от своей души… и, к своему удивлению, с легкостью это сделал. "Нечто" отступило, отдав контроль обратно — Оскар едва не упал от неожиданности.
"Оскар…" — тихо начало Нечто.
— Убирайся из моей головы!
"Я не могу. Нравится это тебе или нет, но мы застряли друг с другом надолго, — в мягких интонациях монстра проскользнули извиняющиеся нотки. — Но ты главный, мой мальчик, и всегда будешь им — так устроен наш симбиоз. В другое время я бы еще долго не попросил тебя об этом: я бы говорил с тобой, объяснил, что происходит и кто я такой, получил твое доверие… но прямо сейчас на это просто нет времени. Сейчас твой выбор прост: или ты позволяешь мне делать все необходимое, чтобы спасти нас, или все, кого ты знаешь, умрут… На самом деле, последствия твоей смерти будут куда серьезнее для Ремнанта, чем ты можешь себе представить"
Влажный шлепок, раздавшийся слева, заставил Оскара вздрогнуть, судорожно развернуться к новой угрозе, поднимая кулаки в боевую стойку… и замереть, скованным ужасом, встретившись взглядом с пустыми мертвыми глазами Брайана — того самого Стража, который проверял его "на пригодность" месяц назад. От молодого красивого парня, любимца девушек, осталась лишь половина — Оскар, как вживую, увидел, как Нукелави схватил его за торс и ноги, разорвал на две половинки и отбросил в разные стороны.
— Разорви его на куски, Нечто, — прорычал он, дрожа уже не от боли или страха — клокочущей огненной ярости, той самый ненависти, которую всегда ощущал, глядя на портрет женщины в черном платье. — Заставь пожалеть, что пришел в этот город. Я хочу, чтобы он страдал.
"Это я могу тебе обещать"
С трудом заставив себя отстраниться от происходящего, Оскар словно со стороны наблюдал за собственным телом: Нечто будто осваивалось на
