— Я не хочу туда идти. Не заставляй меня, — умоляла я.
Я не хотела плакать. Не хотела слушать, как люди говорят, какой замечательной была моя мама, и уж точно не хотела видеть красные, опухшие, ничего не видящие глаза своего отца.
— Оденься. Пожалуйста. Из всех дней я не хочу спорить с тобой именно сегодня. Сделай это ради своей мамы.
Сделай это ради своей мамы.
Живи ради своей мамы.
Будь счастлива ради своей мамы.
Как я могу сделать все это, если даже не в состоянии представить, как делаю это ради себя?
Я провела в офисе доктора Харрисона не больше пятнадцати минут. Линн предложила мне сладости, и в этот раз я взяла их. От сахара мне стало лучше. Она записала меня на прием на завтра, чтобы я смогла узнать результаты анализа.
— Увидимся завтра в десять тридцать, — произнесла она, когда я уходила.
Я кивнула и пошла к своей машине.
Когда я забралась в нее, зазвонил телефон.
— Алло?
— Я уже собирался отправлять кавалерию. Где ты была? — спросил Бекетт, звук его голоса вызывал у меня улыбку.
— Сдавала кровь, — рассказала я ему.
— Почему? Что случилось? — Теперь голос звучал взволнованно, и его беспокойство согревало меня изнутри.
— Не знаю. Я сегодня не очень хорошо себя чувствую. Доктор Харрисон взял пару анализов.
— Что-то с сердцем? — спросил он, и я услышала в его голосе настоящий страх.
— Не думаю, — ответила я честно.
Я знала, это не из-за сердца. Оно больше не беспокоило меня. Но я не рассказала об этом Бекетту. Хотя и не понимала почему.
Я выехала на дорогу и поехала к студии.
— Ох, ладно, это хорошо. — Я услышала в его голосе облечение и почувствовала вину. — Так ты сегодня пойдешь на панихиду? — спросил он, и я поняла, это мой шанс ускользнуть. Мне не хотелось идти. Я бы все отдала, чтобы больше не плакать. Не страдать.
— Пойду, — услышала я собственный голос. Я жаждала наказания.
— Хочешь, чтобы я приехал? Я прогуляю работу. Могу приготовить сыр на гриле или что-нибудь еще.
— Не используй меня как оправдание для того, чтобы прогулять работу, — рассмеялась я.
— Черт, ты подловила меня. Но серьезно, если я тебе нужен, я приеду, Корин.
— Знаю, Бек. Но я еду в студию. Адам убьет меня, если я возьму еще один больничный.
— Ты себя плохо чувствуешь и при этом едешь на работу? — спросил Бекетт недоверчиво.
Я не хотела повторять, что если возьму еще один больничный, Адам, скорее всего, слетит с катушек.
— Со мной все будет в порядке, — солгала я.
— Кстати... — начал Бекетт, и мне совсем не понравился тон его голоса.
— Да? — спросила я подозрительно.
— Вчера я ужинал у своих родителей. Мы ели пасту. Не лазанью. Было здорово.
— И я рада за тебя? — ответила я вопросительно. Я была очень счастлива, что он ужинал вчера потрясающей пастой, а не лазаньей, но не совсем понимала, к чему он мне это рассказывает.
— Ага, мама приготовила изумительный сливочный соус. Я ненавижу маринару, но альфредо, черт, я целыми днями могу есть его. Ну, если бы мог. Мне нельзя есть много тяжелых углеводов из-за холестерина. Нужно заботиться о сердце, сама знаешь.
— О. Да. Хорошо.
Какого черта?
— Зои, моя сестра, спрашивала о тебе.
Вау. Что?
— Откуда она вообще обо мне знает? — спросила я.
Бекетт обсуждал меня со своей семьей? Я была одновременно взволнована и напугана этим.
— Очевидно, потому что я рассказал им о тебе, — усмехнулся он.
— Что ты им рассказал? Мне стоит об этом знать?
— Рассказал, что мы с тобой встречаемся. И что это, ну знаешь, вроде как, серьезно.
Я ничего не ответила.
Бекетт только что сказал, что между нами все, вроде как, серьезно.
А внутри я визжала.
Мне хотелось то ли закричать, как банши, то ли пуститься наутек.
— Это похоже на высшую похвалу, — заявила я.
Подави в себе желание хихикать как школьница, Корин!
Бекетт рассмеялся.
— Ладно. У нас все супер-пупер серьезно. Между нами все так серьезно, что серьезнее уже некуда.
— Супер-пупер? Вау. Вот уж действительно серьезно, — подразнила я.
Я подъехала к магазину и припарковала машину. Но не торопилась выходить. Я могла говорить с Бекеттом весь день. Через окно я увидела, как Адам протирает столы. Криста стояла рядом с ним, прижимаясь к его руке. Она что, терлась своими сиськами об его руку?
Я прищурилась, пытаясь разглядеть происходящее получше.
Ага, ошибки быть не может. Она терлась об него своими сиськами.
— Ты издеваешься надо мной?
— Знаешь, я бы этого не сделала, — ответила я отвлеченно. Я была слишком занята наблюдением за Кристой, которая считала, что нашего президента зовут Баба О'Райли, и которая терлась своими большими сиськами о руку моего лучшего друга.
И он ей улыбался.
Улыбался!
Прошли годы с тех пор, как я видела зубы Адама. Я даже начала думать, что у него их нет. Но вот он, сверкает своими жемчужно-белыми зубами перед Кристой.
Что творится в этом мире?
— Хорошо, потому что я пообещал им, что приведу тебя на ужин на следующей неделе.
— О, как мило, — пробормотала я, не обращая внимания на смысл его слов.
А затем до меня дошло. Погодите-ка минутку.
Что?
— Эм. Прости, что ты сказал?
Бекетт должен мне все объяснить.
— Меня заставили, Кор-Кор. Клянусь, — начал оправдываться он.
— Не смей Кор-Корить мне тут, мистер!
— Они хотят познакомиться с тобой. Они знают, что ты важна для меня. В этом же нет ничего
