Между делом упомянул, что наши города и оазисы развиваются, про ворота я им только ничего не сказал. Уж не знаю, какими специальностями обладает немчура, но наверняка среди них классные спецы, у которых в башке есть информация по тому или иному направлению. Вот я и сказал, что мы стараемся развиваться, есть несколько лабораторий, производств, где мы восполняем пробелы в знаниях, которые в том мире можно было бы просто почерпнуть из интернета. А тут не то что с нуля, но приходиться попотеть. Потом плавненько вернулся к нашему обществу, Туман между делом ляпнул про бандитов, чиновников, полицейских. Немцы любят порядок, они в большинстве своём педанты. Вот и разговаривал я с ними на их языке. Уж не знаю, бывал ли кто из них в той России или нет, но если бывал или вёл какие-то дела, то наверняка сталкивались с нашей бюрократией и чиновниками. Тут-то у нас этого ничего нет, всё гораздо проще.
Слива молодец, подключился, причём мы его не просили. Он, видимо, долго сдерживался, а потом рубанул правду матку про тех депутатов, которые пытались у нас права качать. Я не вмешивался, док только переводить успевал. А Слива разошёлся, он даже сказал, как одному из них ногу прострелили и где сейчас эти депутаты работают. А чтобы мы какими маньяками немцам не показались, он так же объяснил, чем эти депутаты занимались и как воровали и наш народ гнобили. Короче, немцы притихли окончательно. С каждой минутой я видел, как у них загораются глаза. Дед сидел с улыбкой до ушей и то и дело кивал своим, типа видите, я же говорил, надо дружить с Русскими.
И под конец у меня как бы зашипела рация, Клёпа меня типа вызвал, по важному сообщению от ребят. В общем, нагнали на немцев по полной программе. Причём в уши-то не дули, говорили только правду. Но говорили для того, чтобы, повторюсь ещё раз, они к нам попросились, а не мы их пригласили, и для того, чтобы они понимали, что если откажутся и кто-то из них вздумает сдать нас американцам, то они все так и останутся тут, будут продолжать жить, как и жили. Первая часть нашего плана была проведена, теперь ждём ответа от немцев, и если он будет положительный, в чём я не сомневался, то приступаем ко второй фазе нашей операции.
Глава 14
Пока разговаривали с немцами, прилетели два наших парапланериста. Вернее, один плюхнулся сразу с неба, топливо на исходе было, второй, как большая хищная птица, сначала покружил вокруг оазиса. Зрелище, скажу вам, то ещё. Ярко зелёное крыло было очень хорошо видно в голубом небе, немцы как заворожённые смотрели на него. Да и мы, честно говоря, тоже. Затем он резко спикировал и плавно коснулся ногами земли, пробежав потом ещё несколько метров. Васьки и Няма тут же подхватили его крыло, чтобы оно не испачкалось или, не дай бог, порвалось. В общем, посадка уже была отработана. От наших карлсонов мы узнали, что наши пацаны на подходе, точно, вон Саныч появился и кружит вдалеке, направляет ребят.
— Апрель, чё с тачками? — спросил я у него, подойдя.
Он с несколькими немцами стоял около в труху расстрелянного чероки американцев. Причём чьи-то ноги торчали из-под машины.
— Из пяти вранглеров немцев четыре на ходу, у одного пулями пробит блок двигателя, но поехать могут только три.
— Чё это?
— Колёса. Тут у нас шиномонтажа нет, много баллонов постреляли, несколько запасок есть, что-то с других машин снимем.
— С тачками америкосов что?
— Из восьми три поставим на ход, — ответил Апрель. — Среди немцев толковые механики есть. Три тачки сгорело, две расстреляли в хлам. Их можно на запчасти, но смысла не вижу.
— Какие там запчасти-то? — удивлённо спросил стоящий рядом с нами Слива. — Там же кузова одни остались, — кивнул он на сгоревшие машины, — ладно какие расстреляли.
— Мосты те же самые, например, коробки передач, всё равно что-то снять можно. Железо, чё ему будет-то?
— Не заморачивайтесь, — махнул я рукой.
— В общем, четыре тачки немцев и три американцев будут, — повторил Апрель, — сейчас с колёсами разберёмся, и можно ехать. Только стёкол нет, постреляли все. Лупили-то от души по машинам.
Это да, тут я с ним был согласен. Я уже успел рассмотреть все стоящие джипы. Досталось им, конечно, по полной программе, особенно тем джипам, на которых американцы приехали. Пиндосы когда на площадку заехали, встали в два ряда, первому ряду машин досталось больше всех. Немчура по ним поливала от души, а эти исключительные прятались за машинами. В общем, несколько машин напоминали дуршлаг, кто-то из немцев ещё из пулемёта валил по полной программе. Когда по тебе стреляют в ответ, особо целиться некогда, да и расстояние там не очень большое было, да что говорить, вон несколько дисков колёсных уже разбортированных валяются, они тоже все в дырках, а на земле куча луж из вытекших жидкостей из двигателей машин.
Ещё через небольшое время сюда заехали тачки с нашими пацанами. Первыми заехали три пустынных порша, следом три багги, две навары и чёрный плащ, мля, они и его припёрли. Меня, если честно, прям гордость разобрала от нашей техники, а уж как немцы впечатлились, словами не описать. Они что-то там балакали на своём языке, смотря на наши тачки. Потом из тачек посыпались наши пацаны, ну красавцы, чё могу сказать. Все в наших фирменных обвесах, вооружены до зубов, чистенькие, красивые, не то, что мы как бомжи были, когда тут с американцами воевали. Немцы аж притихли, когда наших ребят увидели.
А наши ещё красавчики из тачек повываливались и встали в две шеренги, типа вот командир, Туман то бишь, мы прибыли, ждём дальнейших распоряжений. Аккордом всего этого было приземление Саныча. И тут я первый раз увидел гордого Тумана. У него прям на роже было написано, как он горд своими орлами. Немцы притихли, деда вон даже из-под навеса вынесли, и он во все глаза таращился на пацанов, но большинство из них смотрели на наши тачки. Мага ещё развернулся на своём грузовике и встал напротив заезда на площадку, оба пулемёта тут же направили на дорогу.
А вон и мушкетёры наши в первых рядах стоят. Паштет, Упырь и Котлета, у Котлеты из-за спины бензопила торчит. Те, кто с нами были, тоже, не долго думая, в строй встали. Только я с Туманом рядом остался.
— Равняйсь, смирно! — гаркнул Крот.
Затем он строевым шагом подошёл к Туману. Тут даже я охренел. Крот доложился: количество бойцов, сколько тачек, как будто мы сами не видели, про вооружение зачем-то сказал. Хотя правильно сделал, что сказал, док вон стоит всё своим потихоньку переводит. Так же Крот сказал про подкрепление, которое готово сюда приехать в любой момент и поехать мочить пиндосов, прям так и сказал.
— Вольно! — рявкнул Туман. — Слушай мою команду. Разбить лагерь, приготовить ужин, немцев не обижать, это, док, переводить не надо, — тут же сказал он немецкому врачу, не оборачиваясь. Док только улыбнулся. — Командиры отделений ко мне через полчаса.
Пацаны тут же рассыпались кто куда, но большинство подошли к нам, немного косясь на немцев. Мне их, честно говоря, даже жалко немножко стало, вернее не то что жалко, не удобно.
— Мужики, с немцами-то контакт наладьте что ли, — как-то немного растерянно сказал я.
— Ща всё будет, Саш, — тут же крикнул Слива, принимая от Рыжего увесистый пакет, в котором раздалось характерное звяканье бутылок.
— Не понял? — тут же включил строго командира Туман.
— У нас чуток, — тут же спрятав пакет за спину, сказал Слива, — это транслейтер, для снятия языкового барьера.
— И за дружбу народов, — тут же нарисовался рядом Котлета.
— Мы много не будем, — добавил Паштет, как всегда в своих тёмных очках.
— И немцев поить тоже не будем, — крякнул Упырь, — сильно. Первый раз живых немцев вижу, обычно я их из земли выкапывал, кости и, если повезёт, их медальоны.
— Цыц, — тут же зашипел я на него.
Рядом раздалась немецкая речь. Повернувшись, я увидел, как один из немцев тычет пальцем в Котлету и что-то спрашивает у Нямы.
— Он спрашивает, зачем ему бензопила, — тут же перевёл Няма.
