— Саныч чё там сверху видно? — спросил Туман в рацию.
— За вами погоня, дохрена машин прёт. Я даже сосчитать не могу. Но около 40–50 джипов, может и больше, мотоциклов тоже хватает.
В каждой тачке минимум по 4 человека, это получается 160 человек, плюс мотоциклисты, плюс американцы наверняка злые, и во многих машинах по 5 человек. Почти 200 человек за нами прут. А нас чуть больше 100, и некоторые ранены, если навалятся они на нас, хрен мы отобьемся.
— Сколько им до нас? — очередной вопрос от Тумана.
— Километров 5 форы у вас есть, может чуть меньше, — ответил Саныч, — первые их джипы притормозили, дожидаются остальных. Они со всех сторон формируются в группу, к ним ещё около 10 машин присоединилось.
— Не догонят уже, — зло сказал Туман, — вон наша точка. Встречающие, у вас всё готово?
— Готово, — зашипела рация. — Крот, видим твой Порш. Всем водителям слушать внимательно. Крот на Порше едет первый, двигаться строго за ним, скорость сбавить. Собирайтесь в одну колонну, строго друг за другом.
— Выполнять всем! — рявкнул Туман. — Грузовики и Плащи, перед этой скалой остановиться и ждать, пока заедут все остальные машины. Давайте все, не щёлкать и не тормозить.
Мага подлетел к ещё одному нашему плащу, и тачки стали по одной заезжать в организованный нами коридор. Мы вылезли из машин и стали смотреть на приближающее к нам огромное пыльное облако, которое поднимали преследующие нас американцы. Ох и злые они сейчас. Мимо нас проезжали автобусы, фургоны, джипы с прицепами набитые либо вещами, либо животными, которые там жалобно кричали. О, овцы вон у них есть, и пару коров даже умудрились забрать. Наших, земных коров. Бурёнки видать охренели от такой езды и устали мычать, ничё, родимые, потерпите. Следующая клетка с нехреновым таким быком, он лежит на пузе и у него, кажется, связанны копыта. Здоровый, блин, какой. Я успел насчитать 11 больших четырёхосных прицепов, полностью набитых вещами, тянущие их чероки надсадно ревут двигателями, но тянут. Вот немчура-то, вещички свои с собой забрали, как они это всё переправить и погрузить только успели. Хотя у них со вчерашнего дня время было, чтобы собраться. Ещё клетки с животными, телята какие то, хрен его знает, кто это, пыльно очень. Мне прям животных жалко стало.
А вот мимо пропылил прицеп с курами, те летают по клетке и орут, не переставая, конечно, пыли столько в них летит. Когда мы их только увидели, машины с животными в сторонке ехали, чтобы пыли меньше на них летело, но теперь им пришлось в одну линию всем выстроиться, и пылищи летит, мамочка моя. В окна автобусов я увидел множество испуганных лиц немцев: дети, женщины, старики. Несколько бойцов сидит прямо на крыше автобусов, помахали нам ещё так руками. Непонятно, правда, кто это, наши или немчура, морды в арафатки замотаны. Но народу чуть больше чем дохрена. Да уж, собрали колонну.
— Быстрее, быстрее! — орал в рацию бегающий около нас Туман, подгоняя машину руками. Он мне кур в клетке напомнил, те так же крыльями махают и орут, летая по клетке, так и Туман сейчас же себя вёл.
Мы тревожно переводили свой взгляд то на нескончаемую колонну различных машин, то на приближающееся к нам облако пыли. Наконец всё, последние три джипа с животными нырнули в коридор, остались только мы.
— Чё встали рты раззявили? — заорал на нас Туман. — Быстро в тачки и на позиции.
Ну, пипец, сейчас повеселимся. Мы ринулись погружаться в свои машины и вовремя, в бинокль я успел разглядеть, как из-за бархана появился первый джип американцев. А это значит, что им до нас меньше километра и у нас осталось несколько минут. Влетели в этот коридор, справа и слева скалы, из тачек десантировались на ходу, хватали ноги в руки и, практически сдирая ногти в кровь, оленями забирались на скалы. Слава богу, те из наших, кто готовил эту засаду, уже нашли более-менее удобные тропинки, чтобы забраться наверх.
В общем, мы подготовили засаду, засаду, из которой по нашему плану не должен уйти ни один из тех, кто нас сейчас преследует. Туман ещё вчера специально отправил нескольких наших бойцов на машинах для поиска этого места, вот они его и нашли. Сам аэродром у нас чуть в стороне, к нему сейчас, не останавливаясь, прут машины с немцами, ну а все мы ждём америкосов, чтобы дать им последний и решительный, как говорится.
Короче, представьте скалы, между ними проезд, шириной метров двести и длинной чуть меньше километра. Таких гор тут полным-полно и, надеюсь, ничего подозрительного в этом америкосы не увидят, ну, что мы сюда все ринулись. И очень надеюсь, что у них нет особо глазастого человека, который увидит, как мы в пылище десантируемся из машин и лезем на эти самые скалы. Тут мы их и будем ждать. Забравшись наверх, я посмотрел на приближающие к нам машины. Млять, их много, очень много. Наши тачки, из которых мы выпрыгнули и уже спрятались с другой стороны за этими скалами, уже ждут команды, чтобы закупорить с двух сторон это горлышко. Я, чертыхаясь и матерясь, забрался метров на тридцать наверх. Блин, успокоиться бы, сердце сейчас выскочит. Рядом как обычно матерится Слива, несколько немцев, ого, двое из них РПГ-то набрали, как дров для костра. Вон Собровцы наши, с другой стороны ещё пацаны мелькают. Короче, мы облепили эти горы с двух сторон, как мухи кучу какашек.
— Бошки все убрали и замерли, — снова взорвалась рация голосом Тумана, — работаем по команде.
Поднятая нашими машинами пыль уже осела, всё, мы все наверху, до аэродрома нам ещё километров 20, до оазиса, в котором мы ночевали, около 15. Либо сейчас, либо никогда. В открытом бою нам с таким количеством преследующих нас американцев не справиться. Я сквозь щель между камнями продолжал наблюдать за приближающими машинами и мотоциклами, они шли широким веером. Да сколько же их за нами прёт-то?
И вот первый десяток мотоциклистов въезжает в это горлышко. Мы специально проложили свой пусть отступления через несколько похожих мест, чтобы пиндосы ничего не заподозрили. Возможно, в первых двух местах они и смотрели на скалы, типа вдруг засада, но сейчас мотоциклисты на полном входу влетели сюда и попёрли дальше. А вот за ними стала уже втягиваться основная масса машин. Они шли очень широким веером, а тут им пришлось ужаться и шуровать за своими мотоциклистами.
— Давай! — заорал Туман, и заорал он так, что, мне кажется, я его услышал даже без рации. Сквозь шум моторов его крик мгновенно отразился от скал и пошёл гулять по этому длинному и широкому коридору. И тут бабахнуло. Вы когда-нибудь видели, как одновременно взрывается площадь с 3–4 футбольных поля? Это если эти самые поля друг за другом поставить, заминировать и всё это разом рвануть. Я раньше тоже не видел, я в принципе и сейчас-то не рискнул выглянуть, но отчётливо почувствовал, как скалы подо мной дрогнули. Рвануло ну просто пипец как громко. Видимо ребятки наши на взрывчатку не поскупились и от души тут все заминировали. Мы только голову успели прикрыть руками, как на нас посыпалась всякая хрень. Камни, пыль, какие-то железки, вон недалеко от нас в стену врезалась чья-то оторванная рука в тактической перчатке, даже, кажется, пару кусков мяса прилетело. Охренеть рвануло. Слива смотрит на меня, открывает рот, что-то говорит, а я не слышу ни хрена. Потом он видимо понял, что я глухой, и стал тыкать мне пальцем в низ.
Выглянув из-за камня, за которым прятался, я посмотрел вниз. А внизу был филиал ада, даже нет, скорее сам ад сюда к нам пожаловал. Все тачки, которые нас преследовали, втянулись сюда, и после этого всё это дело взорвали. Многочисленными взрывами все джипы, мотоциклы буквально вывернуло наружу, впечатало в стены, разорвало на несколько больших и маленьких кусочков.
— Огонь, мать вашу! — резко вернулся ко мне звук.
— Держите падлы! — радостно заорал Слива и стал одну за другой кидать гранаты в бушующее внизу море огня. Тут же весь этот коридор наполнился таким грохотом от стрельбы, что я охренел ещё раз. Схватив оба своих МП5, мгновенно расстрелял ближайший ко мне лежащий на боку чероки, мне показалось, что там кто-то копошился, вон в люке разбитом кто-то мелькнул. Но когда мои 60 патронов сделали из его крыши дуршлаг, все движения в этой тачке тут же прекратились.
