Мушкетёры тяжело вздохнули и убрали ножи и Котлета бензопилу.
— Отбой, Мамуля, — снова сказал Котлета одному из немцев, молодому парню лет 23. Тот словно понял, что сейчас ему резать америкосов не дадут, и так же убрал свой нож. Второй из немцев был постарше, но он так и стоял с ножом в руке, причем нехорошо так щурился на пиндосов.
— Одуван, убери перо, — негромко сказал ему Упырь и похлопал себя по ножнам.
Немец послушно убрал свой нож.
— Почему Мамуля, и почему Одуван? — удивлённо спросил я.
— Этот Мамуля, — радостно сказал, ткнув пальцев в молодого немца Упырь, — он нам всем патроны подавал, воду и сам палил как бешенный какой.
— А второй кучерявый вон какой, это сейчас у него хвост, а десять минут назад его волосы растрепались, они кучерявые у него, ну прям в натуре как одуванчик, — добавил Паштет, поправляя на себе разгрузку, — вот и ляпнул Котлетос, что он Одуван.
У этого немца и вправду волосы были собраны в хвост и даже отсюда я видел, что он действительно очень кучерявый, так что наши мушкетёры не врали.
— А они об этом знают? — улыбнувшись, спросил я.
— Мамуля, — тут же позвал немца Котлета.
Немец, которого Котлета позвал, тут же прекратил рассматривать убитого американца, поднял голову и заулыбался.
— Одуван — позвал второго немца Паштет.
И этот отозвался. Он немножко постарше был, крепенький такой пацанчик.
— Вот же млять, — выдохнул Туман, — уже кликухи дали обоим, и эти отзываются.
— Гуд, гуд, — закивала немчура, улыбаясь.
— Походу, в рядах наших мушкетёров пополнение, — заржал Клёпа.
— Нормальные пацаны, — сказал Паштет, — мы ещё с ними на рыбзаводе вместе пиндосов мочили. Прикрывали друг друга.
— И кликухи тоже нормальные, — подключился Упырь.
— Мы их сами русскому научим, — добавил Котлета.
— Даже боюсь представить, что это будет, — улыбнувшись сказал я.
— Нормально всё будет, — ответил Паштет — пошли пацаны, трофеи собирать. Мамуля, Одуван, пошли, — махнул он им рукой.
И пятёрка, весело что-то обсуждая на двух языках, пошла к ближайшему стоящему Черокезу.
— Пипец Грачу, — как-то жалобно сказал Колючий.
— Ну что пиндосы, — наконец-то переведя свой взгляд на них сказал Туман, — поговорим? Чуб.
— Тут я.
— Спроси у этих недомерков, где Браунс. Только так им и скажи, что они недомерки, если не знаешь, как это слово перевести, обзови их как-нибудь пообидней. Исключительная нация, мать вашу.
Чуб переводил что-то подозрительно долго. Но после его перевода я обратил внимание, что у нескольких американцев уши вдруг красные стали. Видимо, им Чуб так завернул, что эти воины охренели. Один из них что-то сказал.
— Он говорит, что Браунса завалило в их белом доме, но он жив. Его там сейчас откапывают.
— Отлично, — обрадовался Туман, — а бойцы его где?
После перевода оказалось, что кого-то мы грохнули ещё там, кто-то тут лежит, кто-то своего командира откапывает. Постепенно вокруг нас собралось большинство наших ребят. Вот теперь я понял выражение «смотрят, как удав на кролика». В нашем случае удавами были мы, а кроликами американцы. Мне кажется, я даже чувствовал волну страха, которая от них исходила. Девки вроде как начали сначала по своей бабской привычке ныть, говорить, что у них дети, мужья и всё такое. Но одной выбили зубы, второй сломали руку, остальные сами заткнулись. Да и вояки эти тоже слезу пустили. Вот же мать их, спецназ сраный. Жалкие, стоят все на коленях, ноют, друг на друга всё валят. А когда они узнали, почему мы на них напали… Короче, думаю, что Браунса этого с его людьми они сами на ленточки порежут, если у них конечно смелости хватит. Они же только в кино все смелые, герои, да в новостях, когда с воздуха мирное население бомбят. Или когда на хаммерах этих своих по кишлакам и деревням катаются. А тут мы им враз рога обломали.
Кстати они очень удивились, когда увидели парочку своих хаммеров. Но спросить откуда те у нас, никто из них не решился. Думаю, что они решили, что мы ездим по этой планете и мочим всех американцев. Правильно, пусть уроды боятся. А Туман-то разошёлся, высказал им всё, что он думает об их нации, сказал им, что воевал с ними ещё в Афганистане, резал там их хвалёный спецназ. Да и Собровцы наши тоже с ними оказывается сталкивались, они даже несколько позывных их отрядов назвали, которые их инструктора готовили. Уничтожили и отряды, и самих инструкторов. Наверняка Браунс слышал про этих инструкторов, или у них кто-то слышал. Кухня-то эта военная, она не очень большая, многие друг друга знают.
Потом америкашки разом снова заныли, стали просить о пощаде, правда им заныть Котлета помог, завел он таки свою бензопилу и с ней к ним подошёл. Честно, тут и я трухнул чуток, мне показалось, что он хочет голову ближайшему к нему пиндосу отпилить, девка-то как завизжала, Мамуля её быстро успокоил. Мля, даже я этого немца так уже называть стал. Короче, к этим двум немцам кликухи прилипли мгновенно. Пацаны наши поржали конечно, но ничего, у нас и не с такими позывными ребятки есть.
— Да не ссыте, не будем мы вас убивать, — сказал Туман выговорившись. — Нам же надо, чтобы вы остальным своим всю информацию передали.
Чуб перевёл.
Америкашки тут же залепетали по-своему слова благодарности.
— Чуб переведи им, пусть домой валят, пешком. Дайте им несколько бутылок воды и компас, укажите направление на оазис. До темноты ещё далеко, успеют на своих двоих дойти.
— Янки гоу хоум! — тут же заржал Слива.
Пиндосов уже заставили подняться на ноги, и они стояли и, походу не верили, что мы их отпускаем. Топчутся вон на месте.
— Погодите пацаны, — внезапно сказал Клёпа, — есть идея. Чуб, переведи им, пусть раздеваются все, догола, ботинки только могут оставить.
— Ну ты и маньяк Клёп, — тут же врубился я в его идею.
Чуб перевёл. Американцы снова замешкались, а Чуб просто взял и выстрелил ближайшему к нему американцу в голову. Готов, теперь тут на один труп больше. Вот теперь проняло, они разделись мгновенно.
— А девахи-то ничего, — негромко сказал Рыжий, когда перед нами стояло 18 голых американцев.
— Валите отсюда, — махнул рукой Туман.
Им швырнули под ноги несколько бутылок воды и одной из девок сунули в руки компас. Указали направление.
— Гоу хоум уроды, — зло повторил Слива.
Под наш свист и улюлюканье 18 задниц ломанулись в сторону пустыни, вернее, в сторону этого оазиса. Повезёт, добегут до темноты, нет, ну значит судьба такая. А бегут-то как красиво, только задницы трясутся, ну и ещё кое-что болтается. А пиндосы-то на девок своих смотрят, вот же мужики, все им на сиськи посмотреть. Думаю, что если эти девахи бегают с оружием в руках, то мужиков особо к себе не подпускают, а тут голыми придётся бежать. Унизили мы их всех конечно хорошо. Слива ещё засранец, показал на одного из американцев, вернее, пальцем между ног ему ткнул и дико заржал. Парень мгновенно налился краской и прикрыл рукой своё хозяйство.
Напоследок Туман им сказал, что, если они хоть рыпнутся в нашу сторону, приедем к ним в гости ещё раз, только нас уже будет несколько тысяч, и вообще всех положим. И про аэродром пусть тоже забудут. И вообще, пусть сидят на своих островах и не высовываются.
— Ну, с этими разобрались, — вздохнул Туман. — Поехали домой, мужики.
Глава 20
Связались с Кротом, он ответил, что они уже добрались до аэродрома и начали погрузку на наши баржи и корабли. У нас были неплохие трофеи, ах да, самое главное. Тут мы сейчас насчитали 205 трупов. До хрена мы тут их завалили, конечно большинство взорвали в первые минуты вместе с машинами. Но и от пуль тоже достаточно много трупов было, я даже боюсь представить, сколько мы грохнули ещё там, около островов. Так вот, по трофеям. 6 вранглеров и 3 чероки оказались практически целые, около 10 мотоциклов тоже уцелело, различных единиц оружия и боеприпасов вообще куча была, амуниции тоже хватало. И ещё около 18 машин мы захватили в оазисе и около островов, неплохая прибавка в наш автопарк. Машины набили битком, еле-еле всё разместили. Ну а потом погрузились в тачки и поехали на аэродром.
